Месть женщины

Стив и Сью проспали все на свете — они занимались сексом пять часов подряд, используя в качестве наглядного пособия пачку материных — девических — снимков, которые Сью откопала в потайном ящике за бюро. На них были запечатлены Сьюзен-старшая и ее любовник-гомосексуалист, совершенно нагие и по очереди ублажающие друг друга с помощью большого искусственного пениса. Судя по выражению их лиц, оба испытывали неземное блаженство. Сью-младшая дала Стиву две сотни долларов и попросила завтра же купить подобный предмет в магазине на бульваре Сансет, куда ей самой вход был заказан ввиду слишком юного возраста. Увы, этим планам не суждено было осуществиться. К дому, устрашающе завывая и визжа тормозами на поворотах подъездной дороги, подъехал «форд» самого шерифа, и им пришлось покинуть кровать. С испугу Стив попытался сделать ноги, но его подстрелил в саду полицейский, приняв за одного из грабителей.

Экономка завопила как резаная, увидев голого сторожа с дыркой в затылке. Она приходилась ему троюродной сестрой по отцу, хотя изо всех сил скрывала этот факт — у нее была, можно сказать, белая кожа. Тут из спальни вышла заспанная Сью в прозрачном халатике чуть пониже пупка и, увидев еще не остывший труп своего любовника, блестяще разыграла полное неведение и даже нечто похожее на сострадание, хотя на самом деле никак не прореагировала на его смерть. На следующий день она уехала к деду в Массачусетс, но все тамошние слуги были старыми, белыми и похожими на пропыленных манекенов, а потому Сью целыми днями валялась в постели, объедалась мороженым, которое тайком приносила своей любимице няня-ирландка, и читала порнографические журналы — их она откопала в одном из чуланов чопорного аристократического особняка Тэлботов. Это были издания начала пятидесятых и, судя по всему, принадлежали дедушке. Правда, Сью не могла за это поручиться, но чутье подсказывало ей, что этот аристократичной внешности старик с пушистыми серебряными волосами и равнодушным взглядом стального цвета глаз был когда-то еще тем плейбоем. Матери они принадлежать не могли — уж слишком были пристойны и консервативны. Сью от души потешалась над толстыми коротконогими тетками в широких длинных трусах и их свирепого — тарзаньего — вида партнерами, плавки которых топорщились от искусно замаскированных резиновых трубок.

Однажды она проснулась среди ночи и с ужасом подумала о том, что вчера должна была начаться менструация, а ее не было и в помине. К тому же у нее как-то странно зудели и ныли соски. «Проклятый ниггер, — подумала Сью, больно надавливая пальцами на свой по-девичьи плоский живот. — А вдруг и зародыш окажется черным?..