Месть женщины

Что касается меня, то я готов принять любые условия мирного соглашения.

— Мы с вами, насколько я помню, не воевали. И вообще, я вижу вас впервые. — Анджей повернул голову и сделал вид, будто внимательно разглядывает Бернарда Конуэя, на самом деле он не видел с такого расстояния его лица: Анджей Ковальски смолоду был близорук. — Вас любят женщины, а потому самоуверенность в вас преобладает над истинно мужественным началом, — изрек он. — Полагаю, моя дочь вполне способна разобраться сама…

— Мистер Смит, давайте лучше оставим словоблудие и перейдем к делу, — Бернард положил ноги на столик возле кресла, и стоявший на нем букет роз осыпал лепестками его модные дорогие штиблеты. — Я принес вашей дочери выгодный контракт, и я готов даже удвоить его сумму, если она согласится немедленно приступить к делу.

— Мне всегда хотелось спросить у вас… — Анджей потянулся к стакану, но, обнаружив, что он пуст, махнул рукой и сел, привалившись спиной к подушке. — Вы, вероятно, меня не поймете. И тем не менее я не могу лишить себя удовольствия задать вам этот вопрос. Скажите, мистер Конуэй, вы, американцы, верите в романтизм жизни? Хотя нет, не отвечайте — я сам за вас отвечу: в Америке под романтизмом понимают любовь ко всевозможного рода авантюрам, в результате которых человек становится богатым и покупает все жизненные блага, в том числе и женщин. Это очень надежный способ обезопасить себя от душевных мук и страданий, однако…

— Мистер Смит, прошу прощения, но у нас с вами еще наверняка будет время побеседовать на предмет того, как преуспеть в этой жизни и как стать хроническим неудачником. Меня, признаться, тоже всегда волновала эта тема, но мы, американцы, предпочитаем заниматься философией на профессиональном уровне. Вообще, как вы могли заметить, Америка выгодно отличается от той же Европы тем, что у руля ее экономики, политики, науки и даже культуры стоят крепкие профессионалы, а не отставные военные, неудавшиеся писатели и просто бездельники. — Бернард достал из кожаной папки листок бумаги и положил его на стол, прямо на лепестки роз. — Нам с вами досталось от этих самоуверенных янки, — сказал он примирительным тоном. — Но я далек от того, чтобы винить вас в том, что вы заварили эту кашу. Тем более судьба вашей дочери мне очень не безразлична. — Кажется, Бернард вздохнул, по крайней мере в его глазах что-то вспыхнуло и тут же погасло. — Она очень талантлива. Я хочу, чтобы ее голосом восхищался весь мир, а не только эти пузатые сицилийцы с мозгами неандертальцев.

— Но почему бы вам не поговорить с ней самой? Тем более вы, как я вижу, знаете, где ее найти.

Бернард поднялся с кресла и, пройдясь два раза перед носом у Анджея, сказал:

— Я только что оттуда. У вас не найдется глотка коньяка?.. Спасибо.