Месть женщины

Господь да воздаст тебе сторицей за то, что ты сумел противостоять злу. А ведь ты еще совсем малое дите, отрок. Ну, да пути Господние неисповедимы.

Ваня заметил, что Дориан Грей бросил на него откровенно восхищенный взгляд, но лицо его при этом сохранило надменно брезгливое выражение. Ему сделалось не по себе.

— Я должна рассказать вам все без утайки, — говорила мать Инги, намазывая маслом ломоть хлеба. — Это мой святой долг перед теми, кто взвалил на свои плечи нелегкое бремя активного противостояния злу. Толстовское учение о непротивлении нанесло непоправимый вред православию. Впрочем, это долгий богословский разговор. Мы продолжим его потом, если, конечно, вы захотите.

Женщина полезла в сумку, которую повесила на спинку стула, и достала несколько фотографий в старом пожелтевшем пакете.

— Взгляни, — сказала она, передавая их Ване. — Они у меня близнецы, но ты видишь разницу?

Мальчик на фото был кудряв, белокур и пухлощек. Он улыбался в объектив, умудрившись сохранить при этом важное выражение. Волосы девочки лежали прямо, губы сжались в нитку, в глазах застыло выражение непокорности, точно ее заставили сниматься силой.

— Я всегда держала ее, когда приходилось делать снимки, — пояснила мать Инги. — Она ненавидела объектив. Я не сразу догадалась, в чем тут дело.

— А в чем? — вырвалось у Вани.

Дориан Грей бросил в его сторону почти разочарованный взгляд, но тем не менее соизволил объяснить:

— Бог провел черту, отделяющую добро от зла. Мы находимся по одну ее сторону. Она жила по другую.

Ваня рассматривал карточки, все меньше узнавая на них ту Ингу, которую встретил в летнем кафе возле «Литвы». Черные прямые волосы. Всегда плотно сжатые губы. Недобрые колючие глаза.

— Ты увидел ее совершенно другой, — словно читая его мысли, сказала женщина. — Она оборотень. Тебе известно, что это такое?

Ваня рассеянно кивнул.

Женщина между тем продолжала:

— По молодости лет я увлеклась одним человеком старше меня больше чем вдвое. Он был богат, очень богат, а я была тогда совсем девчонкой, и на меня еще не сошла Господняя благодать, хоть разумом я и почитала Господа нашего Иисуса Христа, но слова молитвы повторяла как попугай, ибо их сокровенный смысл еще был сокрыт от меня. Этот человек оказался не просто негодяем — он был из того мира за чертой, прочерченной нашим Господом. Он силой удерживал меня у себя в доме и пытался перетащить за эту самую черту. Увы, я поняла это не сразу, и за это Господь меня справедливо покарал, сделав матерью Инги, но он же послал мне и весть о прощении. — Она повернула голову и долгим любовным взглядом посмотрела на сына. В густой бирюзе ее глаз что-то дрогнуло, и она слегка помутнела.