Месть женщины

Просто еще никто не удосужился всерьез им заняться. Оно приносит людям вред, а потому с ним нужно бороться.

— Отец. — Ваня шагнул к кровати, протянул руку. Но вдруг отдернул ее и спрятал в карман. — Выздоравливай, — глухо бросил он. — Я сам во всем разберусь.

Он вышел из комнаты и плотно прикрыл за собой дверь.

…В ту ночь Ваня лег спать в мансарде, бросив на пол одеяло. Нонне, увидевшей, как он поднимается по лестнице с подушками под мышкой, он сказал, что на веранде жарко, к тому же по утрам его будит солнце. Она смотрела ему вслед, удивленно приоткрыв рот. Потом он услышал, как скрипнула дверь ее комнаты.

Сейчас Ваня вертелся на жестком полу и думал о том, знает ли Инга, что в этой комнате лежит Библия. «Ну и что? — возражал он сам себе. — Книга как книга. Написана такими же людьми, как мы. Это все нарочно придумали, чтобы…» Он не знал, как закончить фразу, но понял вдруг, что соседство этой книги его успокаивает.

Луна взошла поздно. Ее перекошенный лик то и дело затягивался похожими на драные половики тучками. Но Ваня твердо знал: Инга обязательно появится. Это было необъяснимо, но ему казалось, что он отныне руководит ее поступками, а она безропотно подчиняется его воле.

На крыше резвились куницы. Они кувыркались по черной поверхности рубероида, подпрыгивали, плавно паря в воздухе, становились на задние лапки и заглядывали в окно. Одна подошла совсем близко, и Ваня, приподнявшись на локтях, заглянул в ее светящиеся холодным хищным светом зеленоватые глаза. Куница первая отвела взгляд и, пронзительно пискнув, нырнула в темноту под ветку тополя. На лунный лик набежала тучка. Прошелестела листва под внезапно налетевшим порывом ветра. И тут же все стихло.

Ваня услышал тихий ритмичный плеск воды, напомнивший о существовании иного мира. До недавних пор этот мир умещался в привычном с детства окружении, сливаясь с его формой, окраской и всем остальным. Быть может, Ваня никогда бы и не узнал об этом ином мире, если бы не Инга. Его плоть затрепетала, вспомнив те ни с чем не сравнимые мгновения, которые… Но он велел ей замолчать, и она почти сразу повиновалась. Это придало Ване уверенность в собственных силах.

Хрустнула сухая ветка под балконом. Тучка убежала, обнажив ехидную гримасу ущербной луны. Она напомнила Ване бессмысленно злобный оскал черепа. Снова прошелестел тополь. Это был грустный шелест-напоминание о невозвратном. Ваня был слишком молод, чтобы отдаться грусти без остатка, но все равно больно щемило в груди. Он набрал в легкие воздуха, словно собирался глубоко нырнуть, и тряхнул головой. Боль сжалась в маленькую точку где-то возле солнечного сплетения и, беспокойно ворохнувшись, покинула его тело.

Инга сидела на перилах балкона к нему спиной и, задрав голову, смотрела на луну.