Месть вора

И вообще, сейчас мне положено беспокоиться совсем о другом: как там бедняжка Настасья?

О Боже! И правда! Настасья!!! Увлекшись своими проблемами, я не видел ее уже несколько часов!

Я дал коню шенкелей, и он сразу же перешел с шага на бодрую рысь.

Как житейская пища

Пребывает печали непричастна?

Кая ли слава

Стоит на земли неприложна?

Вся сени немощнейша

И вся сна прелестнейша:

Во един час

Вся сия смерть приемлет.

Но во свете, Христе, лица Твоего

И в наслаждении Твоея красоты,

Его же избра

Покой, яко человеколюбец[26].

Игнат и Данила по несколько раз перекрестили двуперстием мертвого Трофима, обернутого за неимением савана в кусок грубой холстины. Потом вдвоем они аккуратно опустили негнущееся окоченевшее тело в узкую глубокую – чтобы не докопался медведь – могилу.

– Да будет земля тебе пухом, – вразнобой продекламировали спасовцы и синхронно отдали покойному прощальный поклон.

Неуклюжий восьмиконечный крест Данила связал из тонких березовых веток и, оставшись недоволен своей работой, заметил:

– Потом приеду, сменю. Сейчас времени нету толком заняться.

Мы не стали тратить время на рытье могилы для троих сопляков, просто закидали трупы ветками, и Данила все с той же циничностью, которая так и перла сегодня из него наружу, снова заметил:

– Зверье подберет. А нам поспешать надо, братец…

– Куда поспешать? – поразился я. – А Настасья? Надо дождаться…

…Настя все это время так и продолжала спать непробудным сном Спящей Красавицы. Уж не знаю, чем таким опоил ее Игнат, но я был рад, что девочка хотя бы не мучается от мучительной боли. «Пусть она так проспит до своего последнего часа», – желал я, сидя возле нее примерно через час после того, как закончились похороны Трофима. Игнат и Данила приготовили на костре похлебку и сейчас хлебали ее своими деревянными ложками. Предлагали мне, но у меня совершенно не было аппетита. Приглашал перекусить и пировавший у другого костра Комяк, но я, особо не церемонясь, послал его подальше. Я не хотел покидать Настасью.

У нее начался жар – скорее всего, уже вовсю развивался перитонит, от которого ей и суждено было умереть. Из-за наркотика, которым ее опоил Игнат, пульс был замедленным, но четким. Вокруг талии была наложена аккуратная тугая повязка из чистой тряпицы. Настя лежала на удобной подстилке из сухого мха, накрытого холстиной. Колючие ветки вокруг были подрезаны, в кустах к тропе был проделан широкий проход. Короче, пока мы играли в войну, Игнат здесь времени даром не тратил. Я был благодарен ему за это…

– Коста, прощайся с Настасьей. – Я задумался и даже не слышал, как он подошел ко мне. – Мы уезжаем.

– Как уезжаете?! – подскочил я.