Месть вора

Держа на изготовку «Спас», обвел взглядом парму: старые ели… сплошь густые старые ели…

«И из-за каждой в меня сейчас может целиться враг, – представил я. – 3-зараза, где Трофим с самоедом? Где Настасья? Где проклятый Секач? Неужели я и правда остался один?»

Я быстро перебежал к старой ели, которая могла послужить хоть каким-то укрытием, присел на корточки, спиной к стволу и, не торопясь, кустик за кустиком, пенек за пеньком, стараясь не упустить из виду ни единой мельчайшей подробности, обвел взглядом сектор обстрела. Пусто. А хорошо это или плохо?

Этого я не представлял. Я не был «зеленым беретом». Я вообще не служил срочную службу в армии, а о том, как воюют в лесу, знал только из американских боевиков и романов Бушкова. Короче, в подобньк вопросах я был полнейшим профаном, безобидной мишенью. И мог полагаться лишь на свою интуицию.

Следуя интуиции, я, пригнувшись, перебежал к соседней ели и, укрывшись за толстым стволом, огляделся. Потом еще к одной ели… и еще… и еще. Тайга будто вымерла. Тогда я решил возвращаться к тропе, по которой мы ехали, когда произошло нападение. Будь, что будет. Возможно, там я напорюсь на засаду. Но, возможно, там я встречу своих. Не могли же все они раствориться бесследно."

"Нет, не могли. И стоило мне об этом подумать, как чуть в стороне от меня затрещали кусты и я увидел Трофима. Со спокойствием фаталиста он ехал на лошади через сузем – в левой руке поводья, в правой ружье – ничуть не опасаясь того, что в любой момент из ближайших кустов, из-за соседней елки может вылететь пуля. Ему на это было плевать, и, скорее всего, он к этому и стремился, определив, что имеет дело далеко не со снайперами. Они могут и промахнуться, зато обнаружат себя. И тогда только останется их убить. Я тут же решил, что пойду следом за ним. Как ни крути, а вдвоем веселее… подыхать веселее…

– Трофим!

Он резко обернулся на мой окрик и сразу направил свою кобылу ко мне.

– Что случилось, Трофим?

– На нас напали.

Несмотря на серьезность момента, я даже улыбнулся от такого ответа.

– Знаю, что напали. Кто? Как? Почему? Ты еще что-нибудь можешь добавить?

– Не могу. – Спокойно сидя на лошади, он взирал на меня сверху вниз и своим хладнокровием напоминал индейца-апача. – Какие-то сопляки. Я их сейчас ищу. Тихон ранен, но, кажется, неопасно. Он сейчас тоже в суземе. А ты возвращайся к тропе. Там Настя. Она одна, повредила ногу. Под ней убили лошадь. И у нее нет оружия… Будь с Настей, Коста. – И не дожидаясь от меня никакого ответа, Трофим отвернулся и поехал дальше. Индеец – индеец и есть. Если в не русая борода.

Впервые в жизни я видел, насколько круто экстремальная ситуация может изменить человека.