Месть вора

Я пока что не помер, а меня все-таки отыскали менты!

Я застонал от обиды. И, кажется, даже умудрился выругаться.

И тут же у меня из-за спины раздался знакомый голос.

– Коста, братишка! Очухался? А, очухался, брат? Трофим, погоди!!!

Лошадь встала, тряска прекратилась. Я попробовал оторвать щеку от кофейного цвета гривы, но ничего у меня не вышло. Зато туг же перед моими глазами нарисовалась круглая физиономия Комяка, расплылась в довольной улыбке.

– Ну, Коста, очухался! Молоток! Все ништяк теперь будет! И пути нам осталось часика на два, не боле. Через речку уже переправились.

– Куда мы едем? – нашел в себе силы просипеть я.

– А в сикт староверческий, я же тебе говорил. Будь спок, братан, там тебя сховают так, что ни один козел не пронюхает. И подлечат, конечно. Так что, Коста, потерпи еще децл, и все будет ништяк… Слушай, – вдруг спохватился Комяк. – Ты чего-нибудь хочешь? Пить там? Поссать? А, Коста?

Я хотел лишь одного – поскорее перейти в нормальное лежачее положение. Не опираться грудью на вонючую конскую холку – мне и так было нечем дышать; поменьше трястись на спине этой клячи – меня и без того лихорадило…

– Так чего хочешь, Коста? А, брат? Ты только скажи.

…Я мечтал опять потерять сознание и очнуться уже в нормальной постели.

– Поехали поскорее, Комяк. Поскорее. Лады?

– Конечно, поехали. – Я почувствовал, как самоед вскочил на лошадь у меня за спиной. – Еще пару часиков, брат. Но, пошла!"

"И опять затрясло. И опять поплыли перед глазами кусты и березки. И опять стало совершенно нечем дышать. Разболелась башка. К горлу подкатился комок тошноты. Перед глазами поплыли круги. Я снова начал терять сознание. И не успел даже этому толком порадоваться, как действительно отрубился…

То ли сон… То ли бред… То ли все это было на самом деле…

Следующее мое воспоминание – это крепкий бревенчатый дом с высоким крыльцом. Запах навоза. Надрывный собачий лай. И бородатые лица… великое множество бород – светлых и черных, жиденьких и густых, коротких и длинных. «Я угодил в плен к чеченцам», – проскользнула в моем воспаленном мозгу безумная мысль. И я даже сумел зачем-то пробормотать:

– Жрите свинину, собачьи выродки, и все будет ништяк…

– Свят, свят, свят! – испуганно зашевелились бороды. – То Антихрист в ем говорит. Грех какой. Грех-то, грех, Хосподи! Свят, свят, свят…

– То болесь в ем говорит, – донесся до меня негромкий, но удивительно твердый голос. – Врачевать его надо. Ввечеру призовите из сикта старицу Максимилу. А сейчас в избу его перенесите. В боковицу его сховаю. Мне не греховно, хоша и не наш человек. Пущай отлежится в благодати нашей. Приобщится.