Месть валькирий

«Неужели я на самом деле такой? Вдруг это уже живет во мне и однажды вылупится, как птенец из яйца? Моя же теперешняя личность не более чем Рисунок на скорлупе, а там, внутри, сидит такая мерзость?» – думал Мефодий.

Жалея, что последовал совету ведьмы, Меф поднялся. Что-то обрушилось у него за спиной. Табурет, на котором стоял серебряный таз, внезапно ушёл под пол, точно в болотистую трясину. Пустой таз подкатился к Мефу. На дне его он увидел множество неясных темных фигур. Постепенно проявляясь, они становились все отчетливее. Точно с запотевшего зеркала постепенно сходил туман. Не зная за чем, Мефодий машинально сосчитал фигуры. Двенадцать.

Вскоре Буслаев уже отчетливо видел их. Его разглядывали женщины в плащах пепельного цвета, в основном старухи. Многие с красными или белыми глазами без зрачков. Мелькнуло и несколько совсем обветшавших лиц, которые, казалось, почти рассыпались в прах, скрепленный лишь магией и холодной волей. Молодое лицо было только одно широкоскулое, с челкой на лбу, очень симпатичное. Непонятно было, что может юная и красивая девушка делать среди отвратительных старух.

– Полуночные ведьмы готовы с-с-с-служить тебе, наследник! Первый властитель мрака даровал нам многие права. Право первого укус-са, право выбора жертвы, право кровавой ночи... – просипел чей-то голос.

– С-е-сейчас в-в-все отнято! – перебила другая старуха.

– В те времена мы получали c-с-с-свежие эйдосы ежедневно. С-е-сейчас же мы голодны и обветшали! Мы гнием заж-живо! Для Лигула мы лишь противовес валькириям! Пушечное мяс-с-со!

– Лигул забыл нас. _С-с-смерть Лигулу! Мраку нужен новый властитель!

Мефодий быстро оглянулся на дверь. Ведьмы по-своему поняли этот взгляд.

– Не бойся, нас-с-следник! Нас не подс-с-слу-шивают!

– Лигул изменил первомраку! Нам нужно больш-ше кров-ви!

Шуршащие голоса перебивали друг друга. Когда одной жуткой фурии не понравилось, что ей не дают сказать, а говорит ее соседка, она набросилась на нее и на глазах у Мефодия выгрызла у нее язык. В ответ вторая фурия крючковатыми пальцами исполосовала ей лицо и вырвала глаз. Остальные, сомкнувшись кругом, как волки, жадно наблюдали за схваткой. Когда лишившаяся глаза ведьма заскулила и упала, остальные ведьмы (кроме девушки, которая держалась в стороне) набросились на нее и разорвали в клочья. Руки, ноги, внутренности – каждая спешила заменить себе ту часть, которая была наиболее обветшавшей. Прежние же руки, ноги, носы они бросали в кучу. Когда дележ был завершен, старшая ведьма плюнула на кучу, и из этого отвратительного месива кое-как сложилась та ведьма, что была разорвана. Выглядела она, мягко скажем, неважно.

– С-с-сволочи! Гады болотные! Дрянь какую подсунули! – сказала она плаксиво.

Меф старался не смотреть в таз, чтобы избежать тошноты.