Месть в ажурных чулках

А теперь хорошо бы узнать, не видел ли кто из соседей того человека, который приходил к Ларисе в дом с обыском.

Сначала подругам не везло. На их звонки никто не отвечал. Но затем за одной из дверей на Ларискином этаже раздался сухой кашель, и она открылась. На пороге стояла пожилая женщина — та самая баба Таня, призванная в качестве понятой ментами при осмотре ими квартиры Ларисы.

— Чего надо-то? — недружелюбно произнесла она и закашлялась.

— Простите, — с максимальной вежливостью произнесла Кира. — Мы сейчас зашли к Ларисе, и нам показалось, что вроде бы у нее дома кто-то после ее ареста побывал. Все вещи сдвинуты и раскиданы. Картины сняты и…

— Точно! — не дожидаясь продолжения перечня учиненного в Ларисиной квартире безобразия, азартно воскликнула баба Таня. — Был у нее мужик! Приходил!

Да вы зайдите! Мне на холоде стоять нельзя, простывши я немного.

Подруги поспешно перешагнули через порог, и баба Таня закрыла за ними дверь."

"— Страшный такой мужик приходил! — не дожидаясь расспросов, начала выкладывать свои новости женщина. — Я шорох услышала и в «глазок» глянула, что там делается. Смотрю, а в дверях Ларискиной квартиры какой-то хмырь ковыряется! Жуткий! Я прямо обмерла вся! Кто же, думаю, это такой может быть, если родни у Лариски днем с огнем не сыщешь, троюродная тетка в Киеве, да брат двоюродный с дядей в Москве живут.

— А это не он был?

— Нет, — покачала головой баба Таня. — Тот тощий и длинный.

— А этот?

— Говорю же, жуткий мужик! — повторила баба Таня.

— Ну а приметы? Как он выглядел?

— Жутко выглядел! — словно попугай повторила баба Таня. — Я как в «глазок» выглянула да спину его увидела, так вся прямо и обмерла!

— Так откуда же вы знаете, что он жутко выглядел, если только со спины его и видели? — в отчаянии воскликнула Леся. — Не могла же вас его спина так напугать.

— А оттого я так думаю, что одет он был больно жутко! — поразмыслив, произнесла баба Таня. — Одежда и вообще сам какой-то весь грязный.

— Бомж?

Бомж не бомж, а что-то в нем не так было, — ответила баба Таня. — Не приличный он человек — страшный. И шапочка такая дурацкая надета была. Черная. Ни рожи не видать, ничего. До самых бровей натянул. А внизу воротником куртки рожу свою прикрыл. Разве приличный человек станет так кутаться?

— А когда он приходил?

— Да вот на следующий день, как Лариску увезли, к вечеру и заявился! Я уж в милицию хотела идти, да захворала. А телефончик-то ихний, что они мне оставили, тоже куда-то задевала. Уж я искала его, искала, а не нашла. Так бы позвонила, доложила, что мужик этот приходил. Может быть, раскопали бы они, кто он такой, да Лариске бы и смягчение через это какое вышло.

Больше подругам ничего о страшном мужике, напугавшем бабу Таню, узнать не удалось.