Месть тигра

В каком облике она – человек или птица? А вдруг она свернула на тёмную улицу? Вдруг она среди раненых и умирающих, и я слышу её крики?

Нет, он не может думать об этом, не может это представлять – и потому, заметив в толпе Куратора, отбивающегося от двоих противников одним кинжалом, спикировал ему на помощь, вытянув когти. Но не успел он даже приблизиться к солдатам Верховного Совета, как Куратор сделал два быстрых взмаха, настолько же стремительных, насколько незаметных, и его враги повалились на землю, сжимая вспоротые животы.

– Тиберий! – крикнул Саймон, и тот поднял голову, вытирая кинжал двумя пальцами. – Тёмные улицы…

– Заминированы, – спокойно сказал он. – Я знаю, Саймон. Мои солдаты уже оповещают остальных. Тебе не кажется, что полночь близко?

Саймон пропустил вопрос мимо ушей.

– Вы не видели маму? Мне нужно…

– Полагаю, тебе туда, – сказал Куратор, кивнув в сторону площади у открытых ворот. Саймон повернулся на месте, чуть не упав, и действительно заметил орлицу, когтями раздирающую лицо очередному лейтенанту Верховного Совета, арбалет которого свалился на землю.

Облегчение захлестнуло Саймона волной, и он резко выдохнул. С мамой всё было в порядке. Куратор знал о ловушках, а дядя Малкольм…

Куда подевался дядя Малкольм?

Он окинул кровавую битву зорким взглядом совы, но не нашёл волка. Только потом, когда вгляделся в сгущающийся дым, увидел распростёртого на земле дядю и четверых солдат в чёрном, которые безжалостно избивали его металлическими дубинками.

– Дядя Малкольм! – закричал он, и ярость забурлила в нём лавой. Наплевав, кто увидит, он обернулся сапсаном и бросился к ним, готовый разорвать головорезов из Верховного Совета на кусочки.

Когда он добрался до дяди, всё человеческое в нём испарилось, и остались только животные инстинкты. Он не думал, не говорил, даже не проверил, жив ли ещё дядя Малкольм. Он обернулся тигром, оскалился и под истошные вопли солдат расправился с ними, ни секунды не сомневаясь. Когда всё было кончено и четверо солдат мёртвыми лежали у его ног, а во рту чувствовался металлический привкус крови, только хриплый голос дяди вернул его в сознание.

– Саймон?

Малкольм сидел, привалившись к кирпичному зданию, а из раны на его виске текла кровь. Его взгляд не фокусировался, а левая рука была согнута под жутким углом.

– Дядя Малкольм! – Обернувшись человеком, Саймон глотнул дым и закашлялся. – Держись, я тебя вытащу…

– Я в порядке, – прохрипел дядя. – Сейчас… только передохну немного…

– Нельзя, – сказал Саймон, а в глазах защипало. – Тут опасно. Нужно идти.

Стараясь не потревожить сломанную руку, Саймон помог дяде подняться, но стоило ему встать на ноги, и он, пошатнувшись, повалился назад.