Месть сурка

 — Чёрт, Дункан, вот же ты козёл!

— Я как полная дура думала, что тебе нужны свободные отношения, поэтому ты мне не звонишь, а ты…

— Донна, мы только вчера познакомились. Я не гуру в отношениях, переживал, боялся позвонить и получить отказ. Я даже твоей фамилии не знаю.

— Локхарт. Донна Локхарт. И насчёт секса я не шутила. Люблю его. А про свободные отношения забудь — это шутка.

— Точнее некуда. Шутка, и точка! Ты меня понял?

— Понял, — обнял он её, вдыхая пьянящий аромат персиковой кожи. — Тогда давай приступим к тому, что ты любишь…

Парень и девушка запрыгнули в кровать и стали срывать друг с друга одежду…

После бурного секса кушать захотелось ещё сильнее. Донна взяла приготовление ужина в свои руки.

Дункан, наблюдая за ловкими и завораживающими движениями ножа, спросил:

— После такого ты наверняка захочешь познакомить меня со своими родителями?

— Почему так категорично? Ты меня стесняешься? Или это потому, что мы мало встречаемся?

— Ты меня не так понял, — движения ножа замедлились. — У меня сложные отношения с родственниками.

— Папа всё время на работе. Когда он приходил домой, не обращал на нас внимания, словно нас не существует.

— У меня старшая сестра и младший брат, — Донна резко рубанула ножом по капусте, словно та нанесла ей смертельное оскорбление. — Мелкий сучёнышь! Я его ненавижу! И мать ненавижу!

— Воу-воу, детка, полегче, у меня всего одна разделочная доска!

— Пока мы были маленькими, мама нас любила. Но стоило появиться брату, как она словно свихнулась. Она перестала обращать внимания сначала на мою сестру, потом на меня. Более того, она нас презирала. Ты не представляешь, каково это жить в доме, когда тебя презирает родная мать.

— То есть, она любила твоего брата больше, чем вас с сестрой?

— Больше? — горько усмехнулась Донна. — Она его окружила такой любовью и гиперопекой, что аж тошно на это смотреть! Гильди то, Гильди это, посмотрите, какой Гильди великолепный! Вот и вырос этот урод самовлюблённым болваном. Ему почти девятнадцать, ничего из себя не представляет, при этом задирает нос, будто важная птица, а нас с сестрой ни во что не ставит. Мы для него «грязь».

Нож замелькал чаще, а удары по капусте стали резче.

— Я не могла жить под одной крышей с этой женщиной. Когда я стала совершеннолетней, мы с моей подругой Джанет решили переехать из Манчестера в Лондон.

— И давно вы дружите?

— Мы подружились, когда мне было двенадцать. Родители Джанет алкоголики. Она тоже старалась меньше появляться дома. Мы с ней выросли на улице. А твои родители?

— Мне жаль, — от смущения щёки Донны зарумянились.

— Ничего страшного, я привык. Донна, сколько тебе лет?

— Двадцать три. А тебе?

— Мы с тобой ровесники.

— А твой приятель? — обернулась она. — Он выглядит старше нас.