Месть пумы

Мистер Миллинг в чём-то прав: мы действительно превосходим людей – но только в дикой природе. А в людском мире нам нужно уметь очень хорошо приспосабливаться.

Я понимал, чего боится Бриджер – что мой отец что-нибудь натворит в больнице. Я тоже этого боялся.

Мия выковыривала когтем остатки еды из зубов. Уши её покрылись мехом, и говорить у неё толком не получалось – мешали выросшие клыки.

– Я шитаю, што эта шатея с больницей – прошто опуменная.

К счастью, здесь в машине нас никто не видел и было не важно, что Мия не умела контролировать превращения. Ну, хоть кто-то верит в успех моего плана!

Но получится ли уговорить отца? Я уже заготовил речь. Я должен говорить кратко, честно и прямо, как любит отец: «Папа, я хочу отвезти тебя в больницу, к людям. Всего на пару дней, чтобы они тебя как следует подлечили»."

"Я снова и снова прокручивал эти фразы в голове, пока Мия не ткнула меня в спину:

– Караг, ты что как град зарядил! Можешь о чём-нибудь другом думать? Или хотя бы потише, чтобы я не слышала.

– Прости, – ответил я и, улыбнувшись, послал ей картинку огромного блюда со стейками.

– М-м-м, – Мия зажмурилась от удовольствия. – А пожрать есть что-нибудь?

– Нет, – безжалостно ответил Джеймс Бриджер. – Знаете, что ещё меня беспокоит? Ведь кто-нибудь может узнать о нашем плане. Кто-нибудь из тех, от кого нам хотелось бы всё скрыть. К сожалению, я только сейчас об этом подумал.

Я сразу понял, о ком он, и похолодел от страха:

– Мы же сами раструбили на весь свет о нашей затее, – удручённо сказал я. – Может, Джефри уже доложил Миллингу. Но он, наверное, думает, что я просто хочу сходить с отцом к врачу. И к томуу же он не знает, когда точно.

Бриджер нахмурился:

– Мне всё равно не по себе.

В больнице вы оба под ударом. Мы не можем обеспечить вам там такую же хорошую защиту, как в школе.

На душе у меня было тяжело.

– Я подумаю об этом, – только и сказал я.

И вот наконец мы добрались до места. Родители ужасно мне обрадовались. Но на отца было страшно смотреть: он совсем исхудал, мех свалялся, глаза потухли. Рана всё никак не заживала и совершенно подорвала его здоровье. Так больше не может продолжаться!

И тем не менее я всё-таки не мог решиться заговорить о больнице. В конце концов Мия толкнула меня мохнатым плечом и ободряюще взглянула на меня:

– Ну, что же ты? Давай уже!

Я собрался с духом. Сердце бешено билось, словно за мной гналась свора собак – но удивительное дело: я чётко, без единой запинки, выдал мою заготовленную тираду. Не зря же я всю дорогу тренировался!

– Папа, я хочу отвезти тебя в больницу, к людям.

Всего на пару дней, чтобы они тебя как следует подлечили.

На мгновение воцарилась гробовая тишина.

– Что ты сказал?! – отец не верил своим ушам.