Порочная месть

Останется только добраться до парка, а там… не знаю, что будет потом, но все лучше, чем задыхаться в агонии своих чувств рядом с Кейном.

— Спасибо, мэм. — тепло благодарю Лорену, когда оказываюсь ступеньках черного входа Lotus. Ныряю в боковой карман сумки и, достав оттуда десятку, вкладываю ей в руку. — Вы даже не представляете, что сделали для меня.

— Надеюсь, этот тип больше не станет вас доставать, мисс. — улыбается женщина.

— Я тоже на это надеюсь.

Оставшись в одиночестве, я быстро достаю из сумки солнечные очки и, накинув на голову капюшон, заглядываю в телефон. На экране горит долгожданное сообщение:

Синий Шевроле Блейзер, 9482. Будь там в 12.30.

Наверное, в любое другое время меня бы позабавил мой киношный образ удирающей заложницы, если бы в этот момент мне не было так страшно. Руки дрожат, и все тело неповоротливое и одеревеневшее, словно я долго сидела в неудобной позе. Мне страшно от того, что случится, если Кейн меня выследит, ведь я ничего не знаю о границах его жестокости. Может быть, он посадит меня на цепь или вовсе решит избавиться… я больше не знаю, на что способен этот человек."

"Разумеется, возвращаться в Индиану, как, впрочем, и в нашу квартиру я не планирую. До того, как брат предложил свою помощь, я рассчитывала сесть на автобус до Бостона, а там арендовать хостел на пару ночей, пока не решу, куда поеду дальше. Можно было бы попытать счастья в Лос-Анжелесе, подальше от Нью-Йорка. На первых порах поработать официанткой, а параллельно искать работу по специальности. В Калифорнии Кейну точно не придет в голову меня искать.

Углубившись в свои мысли, я собираюсь перейти дорогу, но в этот момент происходит то, чего я совсем не ожидала: передо мной со свистом тормозит черный микроавтобус, двери которого резко отъезжают в сторону, и до того как я успеваю издать хоть звук, чьи-то грубые руки затаскивают меня внутрь.

Я успеваю заметить бритологолового парня, до того как к моему носу и рту прижимают пахнущую хлороформом тряпку, и я не проваливаюсь в темноту.

ГЛАВА 25

Свет проламывается в глазницы одновременно с острой болью в висках. Во рту сухо и горько, и от чего-то ломит руку. С трудом разлепив неподъемные веки, я поворачиваю голову и упираюсь взглядом в размытое лицо. Моргаю снова, фокусируясь на увиденном, и память начинает постепенно возвращаться ко мне. Кейн, которому на меня плевать. Мой план побега. Звонок брату. Темный фургон. Ужас вливается в меня с каждым новым глотком воспоминаний, и я предпринимаю резкую попытку подняться. Вот только тело меня не слушается, а чьи-то жесткие руки вновь пригвождают меня к поверхности, на которой я лежу.

— Она приходит в себя, — доносится тягучий мужской голос сквозь пелену моей паники и всепоглощающего страха.