Месть по-царски

Савельев ответил:

– Сейчас я желаю одного, выспаться как следует.

– Уйди, – приказал хозяин бабе.

Та исчезла за внутренней дверью.

Бородинский сказал:

– Там ее коморка. Понадобится, позови.

– Надеюсь, без приглашения не зайдет?

– А кто ее, бабу, знает? Что у них, у баб, на уме, только Господь ведает. Зайдет не по делу, прогонишь.

– Ты ей скажи, что она мне ночью не нужна, дабы не просыпаться и не прогонять, если вздумает ублажать меня.

– А ты, гляжу, строгих правил, князь.

– Я жену свою люблю.

– Ну, одно другому не мешает.

– Мешает. Покойной ночи, князь.

– Покойной, Дмитрий Владимирович.

Бородинский все же предупредил бабу, чтобы не лезла самовольно в постель к вельможе. Как только он ушел, Дмитрий уснул – как в черную пропасть провалился, и спал крепко, без сновидений.

Утром, умывшись теплой водой, поданной все той же Марфой, с интересом смотревшей на князя, Савельев оделся, помолился и, не трапезничая, спустился вниз. Прошел по дороге к воротам, от них сбоку стояла воротнея – караульная изба. У ворот стражник и на башне стражник.

– Где тут Петр Раков? – спросил князь у стражника на воротах.

– Там, в воротнее, где ж ему быть, тока приступил к службе."

"Савельев зашел в избу. Она оказалась крохотной: одна комната, в углу печь, за печью широкая лавка, вдоль стен лавки узкие, стол в углу, икона, подсвечники со свечами. На лавке сидел стражник. Сам он в одежде стрельца, ворот расстегнут.

Вскочил, когда увидел московского гостя, застегнулся, взялся за саблю.

– Не суетись, Петр, – сказал Савельев, – садись, разговор у меня к тебе.

– Слушаюсь, князь.

– Борис Петрович, хозяин твой, молвил, будто ты иногда встречаешься с двоюродным братом Фомой Пагутой?

– Бывает, не так часто, но встречаюсь.

– Он же человек вольный?

– Да, благодаря Борису Петровичу.

– И значит, подался с женой во Псков?

– Да, а пошто, князь, ты меня о том расспрашиваешь?

– Тебе не след задавать мне вопросы, тебе след отвечать на мои.

– Извиняй, князь.

– И как они обустроились в городе?

Раков ответил:

– Фома пристроился к знатному купцу Андрею Владимировичу Акулину. Что греха таить, купец он толковый, а вот мужичонка дрянной и жадный, каких поискать.

– Так чего же он к нему пристроился? Другую работу найти не мог?

– Так Акулин взял Фому вместе с супружницей, она у него повариха. Сам же по хозяйству работник. Дел не так уж много. Поставил Фома сруб, сложил печку, он вообще-то мастеровой малый, живут ничего, деньгу малую имеют, нужды не знают.

Савельев спросил:

– А знает ли купец о ваших встречах?

– Видел, как я приезжал, отпускал сюда Фому с Марией. Но брата ни о чем не расспрашивал.

– У Фомы свой двор?

– Да, прилепился к подворью купца. Тот выдал землицы немного на отработку. Каждый месяц за это деньгу берет.