Месть

 — Можно поподробней?

— Это было давно, — начал граф. — Мы тогда не находились под защитой герцога, да и было нас всего трое: я, Тина и леди Рисп. Все время перебегали с места на место, нигде подолгу не задерживаясь, боясь собственной тени.

— Наше гнездо тогда выбили бестиары под Волнерскейпом, — подхватила рассказ вампирша. — Не знаю, кому и чем не угодило то гнездо, но пришли рыцари, вырезав всех подчистую.

— Тогда пропала дочь местного барона, — внесла свою лепту Альва, так же как и я, попивая чай. — Ее папочка и оплатил бестиаров, он думал, что дочурку ваши к себе забрали, а оказалось, девка все это время с каким-то молодцом в гостином дворе, в номерах пробыла.

— Демоны с теми причинами. — Граф, как и я, наблюдал за сжимающимися кулаками Тины. — Мы долго перемещались, в одном из восточных графств встав на зимовку в горах, там было полно пещер, а неподалеку рудная шахта, куда сгоняли каторжников со всей округи. Там-то мы и ощутили этот запах. Те каторжники, которых мы брали себе по ночам, выбирая самых плохих, которые и так бы зиму не пережили, точно так же пахли. Такое впечатление, что они провоняли насквозь землей и железом.

— Поганая кровь. — Поморщилась Тина. — Больные люди, некоторых бросали прямо в ямах помирать, они, как и этот юноша, безвольными изломанными куклами лежали, ни на что не реагируя.

— Идиот, — просто констатировал я, обхватывая голову руками. — Какой же я идиот, что сразу не диагностировал отравление!

* * *Зима взяла замок на осадное положение. Мощный, не на шутку разыгравшийся ветер чуть ли не до земли пригибал голые деревья, срывая снежные шапки с белых барханов наметенного снега. Дикая смесь лютого мороза и снежной взвеси под напором мощных струй обжигающего ветра заставила народ попрятаться по домам, кутаясь потеплей кто во что горазд.

Но мне было как-то не до буйства стихии. Я носился, как курица-наседка с яйцами, вокруг своего пациента. Немнод Рах был отравлен. Взяв кровь у юноши, я заставил обоих вампиров снять пробу, после чего опытным путем каждому в рот засовывал пластинку с тем или иным металлом, словно повар, заставляя их определять послевкусие. А что делать, других приборов-анализаторов у меня под рукой не было?! Медные пластинки они повыплевывали сразу, сказав, что не должно быть кислинки. Серебро вообще в рот отказались брать, сказав, что такой горечи они не перенесут. Олово, бронза, золото, даже сталь с чугуном я заставлял обсасывать своих ассистентов, чтобы выявить, что за металл добывали в руднике и чем же отравлен Рах. Как и водится, ларчик открывался просто, оба однозначно и безапелляционно признали, что в крови юноши присутствует сладость, схожая по послевкусию, оставляемому свинцом.