Месть невольницы. Истинная для дракона

То, как она прикрывает глаза, как то распахивает, то закусывает губы, как цепляется ладонями за простыни, но почти не касается его…

Он начал медленно целовать её лицо, губы, шею, плечи, самую прекрасную на свете грудь, её живот, и не встретив сопротивления или протеста, решил спуститься ниже… Голова кружилась от нахлынувших чувств и их контраста: от отчания из-за невозможности изменить прошлое до поющего счастья от того, что она здесь, с ним, а ещё — от её аромата, от вкуса её кожи на губах, от её едва слышных вздохов, когда он прикасается…

Азар наслаждался этими мгновениями с ней, забыв на какое-то время о том, что Эмми может остановить его и прогнать. Даже без объяснения причин. И всё же когда она это сделала, он не смог не задать вопроса…

— Ммм, не надо... — То ли попросила, то ли простонала она.

— Тебе неприятно? — Тихо уточнил он, поймав её затуманенный взгляд. И так страшно было, что она скажет «нет».

— Приятно, — так же прошептала она.

— Тогда почему не надо?

— Ты не делал так тогда.

— Я много чего тогда не делал и жалею. Можно мне продолжить? — Она так смотрела на него, что было понятно, что ей тоже хочется, но неловко. И тогда он разбавил её неловкость своей. В таком непросто было признаться, но если чтобы получить от неё искренность, нужно быть честным самому — то это самая малая цена.— Ты... подскажи мне, ладно? Я никогда этого не пробовал. Но хочу.

— А вдруг тебе будет неприятно? — Неуверенно спросила она.

— Это невозможно. Мне приятно целовать и касаться тебя везде. Ты же меня так ласкала прежде... — Он вспоминал те моменты как наивысшее чудо, произошедшее в его жизни. Пусть её действия были неопытными, но она делала всё, что он говорил, она доверялась ему… Жаль, что тогда он этого не понял. Щечки Эмми покраснели. — Можно и мне?

Он продолжал целовать её живот и нежно поглаживать её бедра, пока она думала. Как вообще с такой комплекцией она смогла выносить настоящего дракона? Возможно, Аман интуитивно ещё поддерживал и её физическое состояние. Хотя если бы между ней и Азаром был проведен обряд, то ей бы точно ничего не угрожало…

— Угум, — сдалась Эмми, и он опустился ниже, касаясь губами того, чего думал вообще больше никогда даже не увидит…

И то, как она произносит сейчас его имя, как вцепляется в его волосы, то ли притягивая, то ли отталкивая, но выгибается в спине — всё это делало счастливым его.

И уже не страшно показаться ей недостаточно хорошим в этой сфере, не страшно, что ей не понравится, потому что уже нравится…

Прежде он никогда, и правда, не делал такого. Потому что считал это ниже своего достоинства. Да и думал, что женщины испытывают с ним удовольствие по умолчанию. Без каких-либо его особенных действий.

Эмми — единственная, прикасаясь так к которой, он сам загорался.