Месть невольницы. Истинная для дракона

Даже если снова будет корчиться в судорогах без неё. Пусть. Он заслужил. Но тут услышал отрывок вопроса.

— ... осталась с ним?

— Но Эммили, ты говорила, что если любишь, то можно простить всё.

— А с чего ты взял, что я люблю? Да и что прощать? Он не только обидел меня. Он меня уничтожил... А я просто хочу жить. Снова. Радоваться чему-то, видеть разные цвета, а не всё серое. Хочу ощущать запахи и все эмоции полностью. И не быть калекой. Даже после вчерашнего, теперь меня отпустило, и опять всё поблекло.

— А как думаешь, для этого нужно восстановить связь?

— Нет. Думаю, для этого нужно снова полюбить.

— Ты любишь меня и Амана.

— Значит, его... Почему не хочешь говорить со мной честно?

— Может не только с тобой, но и с собой?... Мне правда сложно. Не знаю, как поступить правильно. Понимаю, что нельзя доверять, что нельзя подпускать близко. Но словно только он может вылечить меня. Будто кроме него никто не знает, как. Он... чувствует сейчас то, что я тогда. Он понимает. И мне легче даже не от того, что он мучается, а просто он будто знает, как вернуть меня прежнюю, ведь ему нужно сейчас то же самое. Я уже и забыла, что нужно мне.... Все это время старалась забыть. И получилось. А он знает. Может... если я хотя бы попробую...

— Я поддержу тебя в любом случае. И ещё... Ты не бойся. Больше я не позволю ему тебя обидеть. Если хочешь быть с ним — будь, а я тоже буду рядом. Никогда тебе больше не придётся бояться и быть одной. У тебя всегда останусь я. И Аман. Не бойся, Эммили. Он больше никогда тебя не обидит. Мы не позволим. Ты можешь его любить снова, если захочешь...

— Спасибо, мой хороший. Давай поменяем тему?

— Давай, — улыбнулся брат и так быстро переключился. — Помнишь ты рассказывала про праздник на твоей родине, когда люди украшают дерево и веселятся? — Глаза младшего принца опять горели азартом.

— Да, Новый год называется, но он уже прошёл.

— Ну и что, давай устроим его здесь? Будет бал... — В его голосе послышалось мечтательные нотки, и Эммили снова тепло улыбнулась.

— Кажется, будь твоя воля, бал бы у нас был каждый день…

Арсель снова весело расхохотался и закружил её, продолжая звонко смеяться.

Будто всё в порядке, будто даже всё хорошо, будто он в своём праве веселиться и шутить с ней, и никогда прежде ни с кем их них не случалось ничего плохого...

Азар же стоял за дверью и его скручивало от бессилия. Она настолько боится его, что соглашается принять его только при поддержке брата. Только с условием, что он будет рядом и поддержит, если Азар вновь причинит ей боль.

Решение о том, будет ли он жить, принимают без него.

И если бы не страховка в виде брата, то она не решилась бы, да? Вдруг он осознал, что даже если брат делает это не для него, точнее, точно не для него, а ради её счастья, благодарен ему именно Азар.