Месть кровавого жнеца

Нев поймал себя на том, что облегченно выдохнул, когда она ушла.

— Если хотите, можем повесить объявление о вашем новоселье рядом с кассой, — осторожно предложила кассирша, словно ей было неловко за грубость клиентки.

— Да, было бы замечательно, — задумчиво протянул Нев, провожая «ведьму» взглядом через большое окно.

В доме стояла полная тишина. Сидоровы еще не вернулись, Нев на втором этаже читал какую-то книгу, а Войтех спал в своей комнате уже третий час. Саша два раза заходила к нему: первый раз, чтобы проверить температуру, второй, чтобы закрыть окно, поскольку к вечеру заметно похолодало. Он не проснулся даже тогда, когда она приложила ладонь к его лбу.

Один раз ему звонила какая-то Алина, потом она же прислала смс. Саша не стала будить его ради этого и, естественно, не посчитала возможным ни отвечать на звонок, ни читать смс. Едва ли там что-то крайне срочное, ради чего следует жертвовать сном больного человека. И если уж быть совсем честной, Саша чуточку ревновала.

Впервые она осознала свою ревность год назад в Праге, когда познакомилась с Кристиной, девушкой, на которой Войтех когда-то собирался жениться, и с тех пор никак не могла справиться с этим чувством. Это было странно для нее, никогда в жизни она никого не ревновала, даже собственного мужа. Максим был старше нее на восемь лет, и когда она еще совсем по-детски влюбилась в него, ему уже исполнилось двадцать, и он, само собой, встречался с другими девушками. Даже тогда у нее хватало ума понимать, что ни при каких обстоятельствах он не заинтересуется двенадцатилетней девочкой, пусть хоть трижды отменят все уголовные кодексы мира, а потому ревновать не имеет смысла. Когда же она выросла и он все же ею заинтересовался, никаких других девушек в его жизни уже не было, и снова ревновать поводов не возникало. Войтех оказался единственным, кто вызывал в ней это совершенно иррациональное в их положении чувство. Саша прекрасно понимала всю нелогичность своей ревности и быть собакой на сене не собиралась, поэтому тщательно контролировала поведение и не позволяла этому чувству управлять собой. Разве что иногда, вот в таких случаях, когда она могла оправдать свои действия чем-то иным.

К восьми часам Саша успела сбегать в магазин за сигаретами, по пути позвав на завтрашнее барбекю соседку, имя которой она не запомнила, а также выстирать и развесить за домом постельное белье. В этом не было никакой практической пользы, поскольку оно и так было чистое, а стиральная машина имела еще и функцию сушильной, но Саше казалось странным просто ходить по незнакомым соседям и приглашать их в гости, не будучи хозяйкой дома даже по легенде. Поэтому, увидев на соседнем участке возящуюся с розовыми кустами женщину, она быстро вытащила белье на улицу.