Месть до первой крови

Игорю её слова не были нужны, и решения своего – отсидеть за жену – он не поменяет.

Из СИЗО Катя уезжала со смешанными чувствами – она уже сама не была уверена, что поступила правильно, начиная следствие заново – и начальство это не одобрит, потому как лишние хлопоты обычно никому не нужны, и с Маликов так просто решения своего не поменяет. Главное, Маликов ведь будет осужден в любом случае, даже если ему вменят только организацию взлома, а если и его жену посадят, то маленькая Маша Маликова попадет в детдом. Катя не бралась судить, как девочке будет лучше: если та будет воспитываться матерью—убийцей, или вовсе останется без родителей.

Она старательно гнала от себя мысль поддаться уговорам Игоря и вынести обвинение ему, а не его жене хотя бы ради девочки. Так, наверное, было бы правильнее. Только нельзя ей сейчас думать и действовать, как сторонний человек, наблюдатель. Она — следователь, и поступать должна строго в соответствии с законами уголовного кодекса. Но Катя мучилась, правильно ли поступает. И совета ведь ни у кого не спросишь.

Даже не потому, что Ваганов уже уехал, и не потому, что Сережа сейчас далеко. А просто потому, что каждый сам решает, по каким законам ему жить."