Месть Черного Паука

Дескать, им телефон провести и дороги починить – раз плюнуть, но они это делают только накануне выборов. Кто, скажите, мешал раньше?

– Да ты же сам и мешал! – раздалось из зала.

Так началось знакомство Ляпунова с ""московским хамством"". Суть метода состоит в том, чтобы, фигурально выражаясь, публично вылить на человека ушат дерьма, возвести нелепую и бесстыдную напраслину, и заставить перед всеми отмываться. Естественно, отмыться тот не в силах, только сильней размазывает.

– Ты же сам постановления принимал против нашего Изолятора. – В проходе между рядами к сцене шел мужчина в потрепанном пуховике и черной кроличьей шапке. – Мало тебе одного депутатства, теперь в главную думу решил пробраться.

– Послушайте, – опешил Ляпунов, – что вы за глупости говорите?

– Конечно, – согласился мужчина, остановившийся перед сценой прямо напротив кандидата, – одни вы умные, а мы все тут дураки сидим. Мы тут все дураки! – он заговорил подчеркнуто громко, почти заорал. – А мы не дураки! Мы все знаем! И про вас и про остальных! Вот ты был хирургом в детской больнице. А сколько детей зарезал, ответь?

– Я… да как вы смеете! – кандидат не выдержал.

– А ты мне рот не затыкай! – взорвался мужчина. Назревал скандал, и завклубом через дверь за сценой поспешил в фойе разыскивать участкового. Тот должен был обеспечивать порядок на мероприятии. А мужчина, по-прежнему стоя спиной к залу, вскинул руки и закричал: – Я все равно скажу! Тридцать шесть детей ты зарезал! Сыночка моего! – Он всхлипнул. – Кишечник неправильно сшил, а он два дня помирал, мучился… А!

Мужчина безнадежно опустил руки и, размазывая слезы, бросился вон из зала. В наступившей тишине отчетливо раздавался стук его каблуков. Он проскользнул в двери мимо недоуменно озирающегося участкового милиционера и выскочил на улицу.

– Ой, да кто же это? – запереговаривались потрясенные женщины, заохали.

Но кто из жителей Изолятора оказался этим несчастным отцом, узнать не удалось. К сцене он прошел быстро и не оглядываясь, стоял спиной ко всем, а уходил, закрывая руками лицо. Все слова Ляпунова в свое оправдание сейчас не смогли бы перевесить и одной мужской слезы. На самого популярного кандидата смотрели, как на врага.

И чем сильней божился доктор Ляпунов, что никогда в его больнице не было такой смертности, что он специалист высшей квалификации, чем яростней заступались за него сопровождающие доверенные лица, тем меньше им верили. Если ни в чем не виноват, то чего же так зло оправдывается? Мужик-то, зря что ли заплакал? Да и не особенно люди и слушали. Половина зала тут же вспомнила разные обиды на врачей и всякие жуткие больничные истории, принялась их рассказывать своим соседям. Некоторые просто вставали и уходили. Народ потек за двери.