Месть Черного Паука

В скитаниях по тюрьмам и лагерям он изрядно порастерял зубов, потому жутко шепелявил и присвистывал.

Славка качнулся в сторону, поймал нижнюю перекладину пожарной лестницы, повис на руках. Подтянулся, зацепившись ногой, и перехватился скованными руками за следующую ступеньку. Он специально полез между лестницей и стеной. Поставив ноги на ступеньку, он откинулся спиной на стену, вытянул руки и перехватился повыше. Снова сгруппировался, подтянув ноги парой ступеней выше. Снова рывком выпрямился, ударишись спиной о стену. На фоне синего ночного неба, подсвеченного городскими огнями, железные прутья пожарной лестницы рисовались отчетливо, и Славка хватался не наугад, а вполне осознанно.

Если бы не наручники, он бы взлетел на крышу за пару секунд. Но когда руки связаны, ими ведь нельзя, как положено, хвататься поочереди за железные прутья. Поэтому Славка двигался, как гусеница по травяному стеблю, складываясь пополам и снова выпрямляясь, выбрасывая вперед и вверх переднюю часть тела. Только, в отличие от неторопливой гусеницы, спешил изо всех сил. И даже не чувствовал ладонями ледяного металла ступенек. Он и сами ладони уже не чувствовал.

Придурок с пистолетом топтался где-то под ним и, тыча вверх пистолетным стволом, вопил:

– Слазь, урод рогатый! Прикончу!

Славка остановился, отстранившись от перекладин на вытянутых руках, и сплюнул вдоль лестницы все, что накопилось во рту. Оказалось, не так уж и мало. И все очень удачно пришлось в рожу шепелявому. Тот взвыл, утираясь, а пуще того размазывая. Этой его заминки Славке хватило, чтобы добраться до крыши. Когда блатной, оскорбленный и униженный, принялся палить вверх, альпинист уже выбросился на железную кровлю.

Снизу доносились шум борьбы и приглушенная ругань. Похоже, подельники отбирали пистолет у разбушевавшегося братана. И то сказать, зачем лишнее внимание привлекать? Понаедут менты, затеют разборки…

Ввалившись на чердак, Славка поспешно захлопнул за собой дверку. Первым делом отыскал фонарик. Тот лежал на месте – слева под скатом крыши. Славка мысленно похвалил себя за предусмотрительность. Специально оставил фонарик на этом месте у входа, чтоб не шарить в темноте.

Потом вытряхнул из рюкзака одежду и мигом набросил на плечи куртку-пуховку, а поверх джинсов натянул непродуваемые брюки. Жаль, что наручники на запястьях не позволяли надеть ещё один свитер или хотя бы просунуть руки в рукава пуховки. Трикотажная шапочка и перчатки дополнили наряд.

Славка сел на балку возле выхода, натянул капюшон на лицо, кутаясь в куртку, словно в пуховое одеяло завернулся. Часто задышал, нагоняя теплый воздух. Дрожь сотрясала тело. Холод и нервное возбуждение отпустили не сразу, поэтому казалось, что согревается слишком медленно.