Месть Черного Паука

Штаны и те, пожалуй, уже обделал.

Честно говоря, Славка был к этому близок. Он с трудом, громко икая, смог наконец выдохнуть и снова вдохнуть. Боль резала тело пополам, голова кружилась, спина взмокла, а руки и ноги казались ватными. Скорчившись на полу, он отрешенно ждал своей участи, примерно предполагая, что ему предстоит.

– Ижак, между прочим, денег за него дает, – Стар, он же Старков, поставил тяжелый ботинок Славке на плечо, – сам хочет с него шкуру содрать и горчицей намазать. Слышь, ты, человек-бутерброд, – давнул ногой, – чего блатному напакостил, что он аж пять штук баксов готов за тебя отвалить?

Славка промолчал. Его такая стоимость ничуть не обрадовала. Ижак бы и больше заплатил, лишь бы вернуть украденную коробку с деньгами. Лично пытать будет, чтобы услышать, где денежки зарыты. Да Славка и не будет упираться, как красный партизан, никакого смысла нет лишние мучения принимать. Все равно ведь скажет рано или поздно, а конец так и так один.

Тяжелый солдатский ботинок, воняющий сапожной мазью, ткнулся ему в лицо. Кто-то таким способом пытался повернуть его голову. Славка открыл глаза и посмотрел вверх. Над ним наклонился один из парней в таком же камуфляжном костюме, как остальные. И на голову его была натянута такая же черная трикотажная шапочка. Только вместо лица – жуткая маска из черных и бурых струпьев, а один глаз залеплен грязным пластырем, из под которого высовывается уголок кровавой марли."

"– Ты понял? – страшная маска зашевелила губами, и вслед за ними пришли в движение все струпья и коросты на лице, а в трещинах между ними выступили желтые капельки гноя и сукровицы. Свистящий зловещий шепот, очевидно, даже слабое напряжение голоса вызывало у обожженного парня сильную боль, пронизал Славку ужасом. – Вот как твоя смерть выглядит. А ты будешь ещё хуже. Я на тебя по капельке буду кислоту лить, а потом ножиком скоблить до кости. Как я отсюда с такой рожей выйти не могу, так и ты отсюда никогда не выйдешь.

Он опустил к Славкиному лицу руку с широким охотничьим ножом. Полированное лезвие зеркально сияло и до слез слепило глаза. Острый кончик коснулся щеки и больно кольнул. Славка вздрогнул.

– Так, воин, отвалил! – Старков оттолкнул своего бойца.

Тот отступил с шипящим шепотом. Поднес к губам нож и слизнул с кончика кровавую каплю. Снова прошипел что-то зловещее. Славка понял, что обугленный грозится вот так по капле все кровь из него высосать. Он уже не боялся смерти, он её уже начал желать – скорой и безболезненной. И чувствовал, что впереди целое море мучений, и ему придется в это море окунуться с головой, и пить, пить, пить нечеловеческую муку… И слеза, выкатившаяся из глаза, побежала по щеке, смешавшись с кровью из порезанной щеки.

– Да вы, блин, свихнулись уже все! – заорал вдруг Старков.