Месть по-царски

Мог и не выходить с ратью, он числился в страже дворцовой, но… поддался порыву. Очевидцы сказывают, Юрий трех татар положил до того, как стрела басурманская пробила его сердце. Эх, Демид, Демид, столько надежд он возлагал на сына, а тот был достойным человеком, служил царю верой и правдой. Собирался жениться. И невеста хорошая. Да что теперь? Не знаю, как и передать сию весть десятнику.

Савельев сказал:

– Как есть, так и передай.

– Горе-то какое. Юрий же был единственным сыном Демида.

– Пошто так, русские семьи обычно большие.

– Две дочери померли во младенчестве, Юрий оказался крепче.

– Понятно.

Савельев поднялся, прошел в сени, оттуда на крыльцо, позвал десятника:

– Демид, зайди.

Хорин подчинился. Поднялся в горницу.

– Да, князь?

Дмитрий подошел к десятнику.

– Крепись, Демид.

– Что случилось? – побледнел Хорин.

– Сотни мурзы Галимбека и мурзы Айкулы, покуда мы здесь били крымчаков, вышли к Калуге. Замыслили ворваться в город. Воевода опередил их и в ночь вывел дружину в поле. Татар порубали, Галимбек с малым числом нукеров бежал в сторону Крыма. В сечи, Демид, погиб твой сын Юрий.

– О Господи! – воскликнул Хорин. Присел на лавку, обхватил голову руками, застонал. – Наследник, надежа, кровинушка родная. Как же так?

Савельев повернулся к гонцу.

– Поведай, Мартын, как было дело. Все, о чем ведаешь сам.

Гонец из Калуги спросил Хорина:

– Молвить, Демид? Или опосля?

– Говори сейчас, – простонал десятник.

– Юрий, как слышал, сам-то я ничего не видел, окромя тела его пробитого стрелой, был на посту у дворца, когда воевода решился на вылазку. Его никто не неволил, Юрий сам пошел с ратниками. И как молвили, дрался яростно, доблестно, троих басурман положил. Но вот от стрелы вражеской не увернулся.

Савельев взял со стола ендову с медовухой.

– Выпьешь немного, Демид?

– Нет, – отказался десятник. – Ты мне вот что скажи, князь, как теперь жить-то дальше? Дочерей Господь прибрал, как только народились, сын остался, вырос, воином стал. Мы свадьбу хотели по осени справить, а тут… нету боле моего Юрия. Жена Ольга с ума в Калуге сходит. Любила она сына крепко. Да и я любил.

Князь присел рядом с десятником, приобнял его:"

"– Что тебе ответить, Демид? Времена сейчас такие. Русь тока силу набирает. Придет время, и перебьем мы всех ворогов, подымется так, что ни у кого даже мысли не возникнет идти против Руси. А покуда… покуда земли свои защищать приходится от набегов многочисленных. Ты видел, сколь на селе полегло людей? А сколь гибнет каждый день от хворей, от случая разного? А сколько наших людей томятся в полоне? Я был в ханстве Казанском – тысячи русских людей гибнут там от работы непосильной, от зверства ордынцев.