Сердце вдребезги, или Месть – холодное блюдо

И пацаны мои тоже скорбят. Мы всегда скорбим, когда уходит кто-то из наших пацанов. А они почему-то в последнее время очень часто уходят.

Череп смотрел на меня такими хитрыми глазами, что я просто не могла понять, к чему он клонит.

– И я очень скорблю по Руслану, – еще раз зачем-то сказала я и опустила глаза.

– Ты не любила Руслана, – холодно произнес Череп.

– А я его никогда и не обманывала. Я никогда не говорила ему о том, что я его люблю.

– Руслан, когда напивался, постоянно пацанам на тебя жаловался.

– Зачем это он на меня жаловался?

– Говорил, что он к тебе всей душой, что он любит тебя, а ты им крутишь как хочешь. Используешь его на полную катушку.

– Сан Саныч, это уже наши с Русланом личные отношения.

– Руслан – мой пацан, и его судьба была мне совсем не безразлична. И запомни. Я и мои пацаны – это одна семья. Все мы живем в одной семье. Поэтому личные отношения моих пацанов – это наши общие личные, семейные отношения. А за Руслана мы все переживали. Не очень было приятно смотреть, как здоровым мужиком какая-то вертихвостка крутит. И образумить его было сложно. Он никого не хотел слушать, а без боли на него смотреть было нельзя.

– Я к Руслану никогда плохо не относилась и не сказала ему ни одного обидного слова. Нам было неплохо вместе, и я уже сказала вам о том, что я многим ему обязана и за многое ему благодарна.

– Ты с ним спала! – ни с того ни с сего взорвался Череп.

– И что? Мы же с ним взрослые люди. Вы считаете, что люди должны спать только по любви?

– Нет, дорогуша, я так не считаю. Но мне неприятно осознавать, что ты пользовалась моим пацаном на полную катушку. Ты даже жить с ним не хотела, а звала его только потрахаться, когда тебе уже невмоготу было. А у дверей операционной ты молилась, чтобы он умер, потому что если бы он остался жив, то был бы инвалидом и тебе пришлось с ним возиться. Если ты не захотела возиться со здоровым, то зачем тебе нужен больной? Так что, девочка, тебе повезло. Ты избавилась от назойливого поклонника, и тебе не придется сидеть у его кровати.

Я посмотрела на Черепа глазами, полными слез, и произнесла с содроганием в голосе:

– Мне неприятно оттого, что кто-то взял на себя право лезть в мою частную жизнь.

– Я не кто-то, и ты должна зарубить себе это на носу.

– Вы отдаете себе отчет в том, что говорите? Я не хотела смерти Руслана! Я никогда этого не хотела!

– Я знаю, что говорю, – хладнокровно ответил Череп.

– Я не хочу доказывать вам что-либо. Я могу только сказать, что вы не правы.

– Я всегда прав. Кстати, пацаны уже вовсю готовятся к похоронам. Ты придешь?

– Конечно.

Достав из кармана халата носовой платок, я вытерла слезы и, пододвинув конверт поближе к Черепу, не ожидая от самой себя такой решимости, произнесла:

– Мне бы хотелось, чтобы вы покинули мою квартиру.