Месть Акулы

Сумки, куртки и свитера, джинсы и две пары брюк, бельё и колготки.

Вещи отражали различия в характерах их владелиц. Одна уложила их в аккуратную стопку, напомнив Андрею казарменный быт, а внизу поставила сапожки, блестящие даже при тусклом свете лампочки под потолком. Пятки вместе, носки — на ширине ружейного приклада, голенища прямые, словно растянутые на проволочном каркасе. Вторая как будто пыталась ей подражать, но у неё не хватило терпения, и один ботиночек валялся, разбросав шнурки, а с банкетки, трёх сантиметров не доставая до пола, свешивалась чёрная лямка бюстгальтера, которой никогда больше не доведётся обвить женскую спину.

Третья девушка не стремилась к порядку. Одежду разбросала как попало, при меньшем количестве вещей заняв гораздо больше места, чем обе её подруги. Вместительный рюкзачок был раскрыт, из него торчали полиэтиленовые пакеты и упаковка гигиенических средств, угол чёрной обложки томика «Семидесятый оргазм», виденного Андреем в субботу.

Связка Викиных ключей нашлась быстро. Андрей положил её во внутренний карман своей куртки, застегнул «молнию». Волгин, наблюдая за его действиями, сказал:

— С Маргаритой я объяснюсь, насчёт этого можешь не волноваться. Но одному, тем более без оружия, тебе в квартиру соваться нельзя. Мне отсюда не отлучиться; можно позвонить Мишке Родионову или тому же Денису Ермакову, никто из них не откажется помочь.

Акулов прищурился:

— По-твоему, там сидит убийца и меня дожидается?

— Всякое может случиться.

— Может. Может, но не случится. Максимум через полтора часа я вернусь. И у меня к тебе ещё одна просьба: проследи, чтобы никто не позвонил моей матери. Я сам ей все расскажу.

— Думаешь, ещё не пора?

— Нет.

Обогнув Волгина, который частично загораживал проход, Акулов вышел из раздевалки, остановился, разглядывая основную часть тренерской комнаты, на которую несколько минут назад, когда шли за ключами, не обратил внимания.

На полках лишённого дверей книжного шкафа стояли кубки и почётные грамоты, электрочайник, кружки с обколотыми краями, лежали мешочки с печеньем «курабье» и сахарным песком, спортивные пособия и газеты. Рядом с ним, вдоль батареи под окном, пристроилась банкетка, на дерматиновом сиденье которой кто-то вырезал, а потом заклеил скотчем зигзагообразный знак Зорро. Напротив неё, у стены, был установлен жёлтый канцелярский стол на облупленных ножках из металлических трубок, накрытый стеклом, под которым лежали ведомости и фотографии. Сверху, дисплеем вниз, лежал сотовый телефон, а в десяти сантиметрах правее него была Викина кровь — в виде засохших мазков, подсыхающих капель и лужи в форме запятой, ещё не начавшей сворачиваться. Кровь была и на полу, рядом с опрокинутым стулом.