Месть Акулы

— Разве это запрещено? — спросил Софрон, с неприязнью наблюдая за действиями оперативника.

— Тебе он больше не пригодится… — Акулов прикусил язык. Раньше времени предупреждать задержанного о том, что избитый им человек умер, было бы существенной тактической ошибкой.

Повезло, Софронов оценил слова поверхностно, приняв их за обычный милицейский прикол.

— Обойдёмся без наручников?

— Я никуда не убегу.

Сели в «Ниву». Фадеев — за руль, Акулов и Волгин — на задний диван, по бокам от задержанного.

— Может быть, наконец объясните, куда мы едем и какие у вас ко мне претензии?

Трём операм доводилось слышать подобные вопросы не одну сотню раз. Столь же традиционно ответил и Волгин:

— Едем в Северный район. А что касается претензий, то все свои грехи ты знаешь лучше нашего.

— Рассчитываете, что я сдуру в чём-то признаюсь?

— Время покажет. Главное, что от твоего признания — или молчания — нам ни тепло, ни холодно не станет. При таком количестве свидетелей и материальных улик признание обвиняемого нужно лишь для того, чтобы оценить его первоначальный умысел и отношение к содеянному. Никто ведь не знает, какая мысль на самом деле была в твоей дурной башке…

— Оскорбляете?

— Нет. Просто констатирую очевидное.

Софрон замолчал и минут десять грыз ногти, глядя в окно на пролетающие мимо светофоры, дома и мосты. Фадеев увеличил громкость магнитолы:"

"«…А в Тверском ГПУ молодой оперокшил дела с пролетарским размахом.На столе у него я прочёл некролог,и кольнуло в груди под рубахой.Была зверски замучена бандой в Москвена задании Савина Мила.На ментов ведь работала, дым в голове,а вора не „спалила"" — любила…»Как только песня закончилась и ударило из динамиков шипение пустой магнитной плёнки, Софронов спросил дрогнувшим голосом:

— На меня пожаловался Никита?

— Нет. Он про тебя не сказал ни единого слова, — ответил Волгин чистую правду.

— Не верю!

— Тоже мне, Станиславский нашёлся! Придёт время, и убедишься. От слов Никиты сейчас ничего не зависит. Слишком сильно ты его отдубасил, и слишком многие это видели.

— Этот козёл давно нарывался.

— К девушке твоей приставал?

— Даже меня не боялся!

— Значит, причина драки именно в этом? В неуважении к твоей личности?

Софрон подумал и вздохнул:

— Сучка не захочет — кобель не вскочит. Давно надо было другую куклу найти. А я все чего-то тянул, надеялся, что снова будет как раньше…

— Раньше было хорошо?

— Не очень. Здорово я его отмудохал?

— Ты хвалишься, или тебя интересует результат поединка?

— Чем там хвалиться? Этой глисте любой сопляк мог запросто накостылять!

— Девушка — «кукла», соперник — «глиста».