Месть Акулы

Чёрные рукава его кожаного пальто отразили свет настольной лампы.

— Пожалуйста.

— Благодарю. — Тростинкина улыбнулась. — Но куда же запропастилась моя?

Борисов снял с задержанного наручники. Сказал, обращаясь исключительно к Волгину:

— Если надо — надевайте свои, а я домой поехал. Дай ещё сигарету! Мои, наверное, в машине остались…

Сергей «окольцевал» Михаила и попросил Риту:

— Выйди, пожалуйста, с нами.

Втроём они встали в коридоре, напротив кабинетной двери.

— Я его задержу, — предупреждая вопросы, сообщила Тростинкина. — Звонила прокурору, он сказал выписывать «сотку», а дальше будет видно. Могу вас, мальчики, заверить, что арест он не санкционирует. По крайней мере, при тех доказательствах, которые мы имеем сегодня. От оружия и наркоты он отопрётся, и не прижать его никак — квартира-то чужая…

— Не будет там никакой наркоты, — заверил Волгин.

— Точно?

— Что я, марихуану не отличу от укропа?

Когда заканчивали разговор, мимо них, по направлению к лестнице, прошёл Борисов. Он помахивал ключами от машины и выглядел вполне довольным жизнью. Нарочито вежливо попрощался, но протягивать руку не стал, ограничился пожеланиями «Всем всего хорошего» и слегка загадочным взглядом, обращённым к Акулову.

— Что это он? — спросил удивлённый Андрей, когда Борисов ушёл. — Соблазнить меня хочет?

Тростинкина отправилась продолжать допрос, Волгин и Акулов спустились во двор, отделения.

— Я возьму мать и съезжу в больницу. Хотя смысла в этом нет никакого. Когда я последний раз звонил, мне сказали, что операция прошла успешно, но от наркоза Вика отойдёт только к утру. Как только освобожусь, сразу тебе позвоню. Может, к тому времени узнаешь что-нибудь новое.

— Позвони… Можно смело сказать, что первый день прошёл не напрасно. Мы собрали массу противоречивой информации, совершили несколько должностных преступлений и напортачили в уголовном деле.

— Ты имеешь в виду сорванное опознание?

— А что же ещё? То есть нет, спорить не стану, может, я и ещё где-нибудь накосорезил, но пока что знаю про один этот случай.

Акулов открыт пассажирскую дверь «восьмёрки» и достал из «бардачка» ежедневник, найденный в квартире сестры:

— Полистай.

Волгин добросовестно взялся за дело, но по мере того, как он прочитывал записи, интерес его угасал.

— И что? По-твоему, это старьё может иметь отношение к убийству?

— Старьё?

— Да. А как ты думал? Не берусь утверждать про номера телефонов, но все бухгалтерские проводки… Знаешь, я на них насмотрелся, когда на «гражданку» свалил. Все это писалось до деноминации, в каком-нибудь лохматом девяносто пятом году…

Глава седьмая

Девичья казарма. — Катышев говорит о душе. — «Шестнадцать раз за пятнадцать минут».