Месяц за Рубиконом

Мне не вернуться на мою растерзанную Землю, не обнять Дарину, не увидеть родителей, не сесть с друзьями за столик в «Рэдке». Еще вчера я утешал себя тем, что у меня появилась новая семья – Измененные, что, как бы там ни было, судьба наемника честнее рабства, что я играю на той стороне, которая немножко лучше…

Теперь я знал, что это не так.

Как говорил поэтический бомж? Про договор зверей разной окраски?

Он был прав.

Хорошо ему, в вечно-пьяном добродушном веселье кочующему от памятника к памятнику, чокающемуся пластиковым стаканчиком с гранитными постаментами и декламирующему стихи… А я и стихов-то толком не помню, только те, что в школе учил, а в них уже нет никакого смысла.

Единственное, что всплывает в памяти, – строки той девчонки с тусы… Я закрыл глаза и прочитал:

– Пойманные капканом созвездий,

В поисках предназначения,

Мы ожидаем от неба известий,

Выхода из заточения.

Ждем, повторяя слова и числа,

В лицах читая знаки, —

Поколение, не знавшее смысла,

Запертое в саркофаге…

Тишина расступилась на миг и снова наполнила дом. Я поднялся и вышел из коттеджа, в который никогда не вернусь.

Передо мной лежал мир, где все было чужим. Даже свои.

Но где-то в нем спрятан прозрачный кристалл, хранящий очень важную сущность – такую, за которую уничтожают планеты и готовы рискнуть отношениями с Высшими.

И значит, я должен его найти.

На остановке ждали две молодые женщины-тэни. Одна приветливо посмотрела на меня – возможно, они с Джагердом знакомы? Я слегка приподнял левую руку в вежливом приветствии, уместном практически в любой ситуации. Женщина махнула рукой в ответ.

Автобус подошел минут через пять. Узкий, высокий, с горбиком кабины водителя впереди. Для взрослых предназначалась передняя дверь, детский сектор автобуса отличался меньшими сиденьями и, кажется, повышенной безопасностью при авариях. Тэни любили своих детей… Войдя, я оплатил проезд чекером (механизм слегка зажужжал в моей руке, списывая деньги), сел на одиночное место.

Плавно и почти беззвучно автобус двинулся. Только позади, за перегородкой, галдели дети. Я сидел, держа на коленях саквояж и тупо глядя сквозь стекло.

Что же мне делать? Что?

Остановка с названием «Клинг», что на русский можно было перевести как «тенистая роща у водопада», оказалась в центре жилого района, застроенного домами в семь-восемь этажей в высоту. Кажется, даже панельными… где-нибудь на окраине Москвы район вписался бы как свой.

Никаких рощ и водопадов тут не наблюдалось.

И на остановке никого не было.

Я вышел, остановился, озираясь. Сесть на скамеечку и ждать? Наверное…

Из задней двери автобуса вдруг выскользнул подросток лет четырнадцати. Шагнул ко мне, схватил за руку.

– Джагерд?

– Да…

– Идем!

И потащил меня обратно к двери.