Месяц за Рубиконом

Уткнулась лицом в живот и застыла.

– Эй, мелочь, а где «здравствуйте»? – спросил я.

Наська молча принялась колотить меня кулачками по бокам. Совсем не больно. То, что делало куколок сильнее взрослого человека, навсегда ушло.

– Сейчас обижусь… – прошептал я. И отвернулся – на глаза сами собой вдруг навернулись слезы. Оказывается, я соскучился по мелкой вредной куколке… впрочем, она уже не куколка, она обычная девочка.

– Пойду мать будить, – решил отец, глядя на нас, и побрел вглубь квартиры. В одной руке он держал пистолет и магазин, в другой патрон.

– Знала, знала, знала, что ты вернешься! – выпалила Наська. И тут же непоследовательно добавила: – А если бы не вернулся? Ты у Дарины был?

– Я был в Гнезде, – я погладил ее по голове. – Скажи, только честно. Ты не жалеешь? Что ушла?

Наська наконец-то отлепилась и очень серьезно посмотрела на меня.

– Только без выдумок! – попросил я.

– Не жалею, – решила она наконец. – Но скучаю.

– Это нормально, – кивнул я.

Наська выдохнула, потом ткнула себя пальцем в живот.

– Видишь?

– Потолстела? – предположил я наугад.

– Дурак! Пижама!

Она была в фиолетово-розовой пижаме, такой яркой, что глаза начинали болеть.

– Моя собственная! – пояснила Наська, видя, что я не понимаю. – Только моя! И тапочки мои!

Я подумал, что в Гнезде – то ли из каких-то воспитательных соображений, то ли по причине пренебрежения модой и гигиеной – ни у кого из куколок не было собственной одежды. И кивнул:

– Шикарно. Если еще добавить единорогов…

– Фу, отстой! Это для примерных девочек!

Из спальни вышла мама, сонная и в халате. Я смущенно посмотрел на нее.

– Максим! – воскликнула мама.

– Мам, я занят был, не получалось никак позвонить…

– Ты совсем худой, ты нормально питался?

Я сглотнул и честно ответил:

– Как-то больше на бегу… Лопал всякую гадость.

* * *В общем – меня усадили завтракать. Мама сделала омлет, гордо сообщив, что яйца стали выдавать в государственных продуктовых заказах. Отец буркнул что-то вроде «а жизнь-то налаживается», но тоже от омлета не отказался."

"Я сидел, ел, пил чай и медленно отмякал.

Будто ничего не случилось!

Не надо мне никаких кристаллов, смыслов и галактических проблем.

И сингулярности вашей не надо. Оставьте нас в покое и грызите друг друга, сколько влезет…

Можно ли отдать кристалл за обещание оставить Землю в покое?

Ну или хотя бы всех, кто мне дорог?

…Нет, наверное, обещание мне дадут. И Прежний, и Инсек.

Только веры им – ни на грош.

Никому нельзя верить, это я уже понял. Они не люди, не тэни, не безумные лавли. Им наши желания и просьбы – по барабану…

– Максим, ты что, вырос?

Я посмотрел на маму, обреченно вздохнул и перестал сутулиться.

– Да. Немного.

– Это как?

– Из-за работы! – выпалила Наська. – Гнезда так влияют.