Мерзавец

Перед глазами плывут все наши переписки, первая встреча, свидания, кофе по утрам, черничный пирог на капоте его машины, набережная, где он на ухо напевал мне песню, секс, много секса и любовь Мерзавца. Все это так глубоко во мне, что уже никогда не заглушить.

Глава 29

Матвей"

"Жив. Первое, что возникает в моей голове, когда я открываю глаза — жив. Я живой и это уже много. Я смутно помню аварию и ее причины, да и в принципе не хочу это вспоминать. Голова раскалывается, туман перед глазами, мышцы ноют, словно я с глубокого похмелья. Двигаюсь, проверяя целы ли руки и ноги. Терпимо. Все двигается. Дышу глубже, ребра снова ноют.

Сука!

Это когда-нибудь закончится?

— Ой, Сергей Михайлович! — вскрикивает какая-то девушка. — Тут Майоров пришел в себя!

А потом дотошный доктор, долго обследует меня, задает вопросы, светит фонариком в глаза и дает неплохие прогнозы. Уже хорошо, дураком и инвалидом не останусь.

— Никаких резких движений и волнений, отдыхай. Там родственники переживают. Впустить?

Родственники — это плохо. Особенно родители. Не хотел я для них этих переживаний.

— Впустите, — выдыхаю.

Дышу, настраиваюсь, пытаясь казаться бодрее чем есть, хотя голова не хрена не соображает.

— Матвей! — первая влетает мама. — Как так?! Мальчик мой, — хочет ко мне прикоснуться, но одергивает руку.

— Мам, все хорошо, дай руку, — тяну к ней ладонь, сжимая ее руку. — Я в порядке, — пытаюсь улыбнуться.

— Хорошо у него! У тебя всегда все хорошо! — начинает ругаться. — Когда ты закончишь это все?! — Она не со зла, это на нервах. Я понимаю, и поэтому сжимаю ее руку сильнее. — О себе не думаешь, о нас подумай. Я больше этого не переживу. Отца чуть инфаркт не хватил! — забывается и шлепает меня по плечу.

— Мама, я люблю тебя, — обезоруживаю ее. Проверенная схема еще с детства. Чтобы я не натворил, нужно было сказать, как я ее люблю и мама успокаивалась.

— Ох, Матвей, — начинает плакать, поглаживая мою руку.

— Мама не плачь, доктор сказал мне нельзя волноваться, — играю на ее материнских чувствах, пытаясь успокоить.

— Да, все, — утирает слезы.

Дальше разговариваю с отцом, который сухо меня отчитывать за опасное вождение на дороге. Тут «я тебя люблю» не прокатит. Слушаю, киваю соглашаясь. А в моей больной голове только женщина, ради которой я гнал по мокрой дороге. И паника накатывает снова, Аня так и не взяла трубку…, и я не знаю, что с ней.

— Где мой телефон?

— Не знаю Матвей, разводит руками мать. — При тебе не было, — поправляет мою подушку.

Дальше начинается паломничество братьев. Александр, как всегда, холоден и собран, озвучивает мне голые факты по аварии. Моя тачка в хлам, в гаи ищут виновника, и по ходу это тоже я. Хреново. Никак не могу лишиться прав.

Глеб пожимает мне руку, ухмыляется и под*ебывает говоря, чтобы я продолжал в том же духе.