Мерзавец высшей академии

 — Отпустите!

— Не надо, пожалуйста… — истерично захныкал Эдмунт, словно сопливая девчонка, пока Нэйл пытался противостоять мне, выжигая огнем каменную стену изнутри, что крепко фиксировала его ладони.

— Если вы хоть пальцем меня тронете, я все расскажу императору! — угрожающе прошипел он.

— Буду признателен, — улыбнулся я, прекрасно помня, что это именно он засунул меня сюда.

А после схватив их за шеи обеими руками, выпустил поток маны, что искрами набросился на двух студентов, вынуждая их застыть от ужаса.

Их рты безмолвно открывались, лица искажались болью, но они не могли сделать вдох или закричать. Огненная магия проникала внутрь их тел, выжигая вены изнутри, в результате чего красные переплетенные линии проявлялись на их коже, разгораясь все сильнее.

Еще немного…

И эти двое усвоят урок.

— Не надо, — раздался вдруг робкий голос позади, и я обернулся. Аян поднялся на ноги, опираясь рукой о стену. — Не убивайте их, профессор. Это неправильно.

Надо же, где смелость проявилась.

— И не собирался, — невозмутимо ответил я, переводя с него взгляд на двух ублюдков, чьи лица пылали ярко-красными узорами. — Лишь озвучу последнее правило.

Я убрал руки, и оба парня бессильно рухнули на пол.

— Выбирайте противника себе по силе!

Два никчемных аристократа катались по полу, корчась от боли, пока моя мана постепенно отпускала их, оставляя на лице, шее и груди ожоги в виде переплетенных вен."

"— По-моему красиво получилось, — усмехнулся я, а после вытер руки о свой пиджак, словно испачкался в грязи.

Я уже собирался уходить, как мой взгляд снова обратился к Аяну, что сейчас неподвижно стоял рядом, взволнованно разглядывая двух «друзей».

— Не бойся, они больше не тронут тебя, — задумчиво произнес я. — Но ты должен стать сильнее, чтобы не позволить подобному повториться.

Он молча кивнул, и мне стало жаль его.

Аян напомнил мне меня в далеком прошлом. Мое лицо также было изуродовано ожогами, которые я получал в поединках или в обращении с собственной магией.

Я шумно выдохнул, чувствуя себя каким-то благодетелем, черт возьми, а после резко обхватил лицо мальчишки ладонями, концентрируясь на тонком потоке маны.

Парень испугался, но не стал вырываться.

— Я уберу все ожоги… — сурово произнес я, продолжая злиться. — А ты больше не допускай их появления.

Концентрация требовалась немалая, однако всего за считанные минуты кожа парня сделалась гладкой и эластичной, рубцы по всему его телу исчезли.

— Спасибо… — шепотом произнес он и благодарно улыбнулся. — Я тоже усвоил урок, профессор.

— Славно, — хмуро ответил я, а затем убрал взмахом руки все барьеры и направился к лестнице, рассчитывая пойти в свою спальню и переодеться.