Эпоха мертвых. Прорыв

Вскоре Слава вскочил, вытащил из компьютера серебристый диск и отдал, сунув в конвертик, Домбровскому, сказав:

– Тут самое интересное вроде бы. Но торопился очень, мог что-то и пропустить.

– Не принципиально, как мне кажется, – успокоил его Бурко, забирая конверт. – Ладно, работайте. Насчет «жертв науки» поговорю с Пасечником, если есть кто, кого только в петлю, то подумаем на его счет.

– Нам бы штучки четыре для начала, – сказал Домбровский, сразу решив ковать железо, пока горячо.

– Это к Пасечнику, – покачал головой Бурко. – Что бы ты себе, Коля, ни думал. И с секретаршей поосторожней, я тебя предупредил. Если Соня узнает и на все это будут смотреть мои дети – не обессудь.

– Да я, как товарищ Крупский, всем конспираторам конспиратор, – явно не принимая предупреждение всерьез, засмеялся Домбровский.

Бурко лишь пожал плечами, попрощался и вышел из лаборатории. На улице его поджидала белая «Нива», на которой Бурко катался по территории, и за рулем сидел Егор Шилин – его личный водитель, а заодно и охранник, в прошлом лихой вояка-прапор из ВДВ, которого Марат Салеев на эту должность порекомендовал лично.

– Куда теперь? – спросил тот, заводя мотор.

– Давай к Пасечнику заедем, а потом домой отвезешь.

«Нива» бодро покатила по дороге, виляя среди строений и заборов. Суеты в Центре стало меньше – период обустройства благополучно завершился, каждый теперь занимался своим делом, да и людей чуть поубавилось – многие находились в командировках на других, новых территориях. Проехали мимо забора детского сада, где во дворе на горках и в песочницах возилась целая толпа малышей и в проходной которого стояли двое эсбэшников в черном, в полной экипировке. Во всем, что касалось детей, старались избежать любой, даже самой минимально возможной, неприятной случайности.

– Ну все, жди, – сказал Бурко Егору, вылезая из машины. – Я там на час, не меньше. Можешь пока поесть скататься, рация у меня с собой, вызову, в случае чего.

На «Красное Сормово» приехали вчера, с группой «делегатов» из ГУЦа. Процесс замирения с «кремлевскими» пошел полным ходом. Пусть стороны и не лобызались взасос, но стрелять друг в друга прекратили, что было уже хорошо. Белявский остался в части, распрощавшись с нами, заодно походатайствовав о списании «на боевые» гранат и ящика фальшфейеров. Ну и вогов нам еще чуть-чуть удалось выклянчить, вроде как за посредничество в установлении мира. Покочевряжились, но дали.

Пересекать реку и трогаться в путь в середине дня не хотелось, поэтому остались переночевать. Нам выделили огороженный досками загон в одном из складских корпусов, где мы и пристроились на матрасах, брошенных на деревянные поддоны.