Мертвый сезон в раю

Боги, она же просто хотела завести интрижку, почувствовать себя взрослой и независимой, набраться опыта с тем, кто ей приятен, в конце концов. Когда все пошло не по плану? В какой момент зашло так далеко?..

— О чем ты так усиленно думаешь? — поинтересовался Грегори, перекатившись на бок и подставив согнутую в локте руку под голову. — Весь лоб в морщинах.

И сказано было это так легко и беспечно, что Элинор только еще раз убедилась, что маленькой девочке из подсознания нужно почаще отвешивать подзатыльники.

Она повернулась к нему, подложив под щеку ладонь, и ехидно ухмыльнулась. Лоб у нее морщинистый, понимаете ли. Ну, погоди!

— Думаю, ты с детства такой вредный или это потом так много стукался головой?

Он рассмеялся, а потом широко улыбнулся той самой улыбкой «не для всех», от которой у Эль подкашивались коленки."

"— Точно с детства. Хотя-а-а… — Тэйт сделал вид, что задумался. — В детстве меня немало лупили. По голове в том числе.

Элинор после этих слов мгновенно расхотелось смеяться. Она пораженно распахнула глаза и даже приподнялась на локте, чтобы видеть его лицо.

— Родители?

Грегори закатил глаза.

— Нет, конечно. Старшие сестры.

— Девочки? — не поверила Эль.

А его улыбка вдруг изменилась, стала более сдержанной, но в то же время теплой, с какой говорят только об очень близких людях.

— На тот момент уже девушки. У нас большая разница в возрасте, а у меня язык без костей.

Да уж, что есть, то есть.

— Скучаешь? — понимающе спросила Элинор.

Тэйт тут же скорчил рожицу, привычно пряча за колкостями настоящие чувства.

— Только когда в принципе вспоминаю об их существовании.

Вот же… вредина!

Она шутливо толкнула его в грудь. А он, зараза такая, откатился от нее, будто его отбросило мощным ударом, и улегся на спину.

Эль фыркнула, мол, подумаешь, и, сама подвинувшись, устроилась головой на его плече. Он усмехнулся и обнял ее, притягивая ближе.

— Где они сейчас? — спросила она, снова расслабляясь в его объятиях.

Плечо под ней вздрогнуло, надо понимать, изображая пожатие.

— Дома с семьями.

— В столице?

— Почти. В Столичном округе.

— Ты уже, наверное, давно дядюшка?

Эль вдруг отчетливо увидела Тэйта в окружении целой толпы малолетних племянников. Почему-то в ее воображении они облепили его, как репей, и пытались откусить уши. Она улыбнулась, представив себе эту картину.

А Грег тем временем усмехнулся:

— Дядюшка, как же… Я уже давно двоюродный дедушка.

Эль пораженно моргнула, осмысливая эту информацию и пытаясь навскидку прикинуть, кому сколько должно быть в таком случае лет. И, запутавшись в цифрах, даже села, торопливо выбравшись из-под его руки.

— Ты шутишь, да?

Однако Тэйт все еще ехидно улыбался, но точно не врал.

— Моей старшей сестре уже сорок, — объяснил. — Ее дочери двадцать, а внуку скоро будет два.