Мертвый остров

Плывет создавать резидентуру на южной границе Афганистана.

Ошарашенный Лыков стал поворачиваться, но барон за рукав потащил его на нос.

– Не пялься, дурачок!

– Но… он же вылитый перс!

– Ливкин родом из Гурьева, там этих ребят в избытке. Поэтому язык и обычаи он знает в совершенстве.

– Но на кой шут нам Афганистан?

– Олух ты, Лешка. Там творятся интереснейшие дела. А мы о них ничего не знаем! Северная граница совершенно непроницаема. Возникла мысль подглядеть с юга, это много проще. Заодно и Персию с Индией пощупать…

– Смелый человек! Если узнают, что с ним сделают?

– Да уж ничего хорошего. Давид Иванович не только храбрый, он еще и толковый. Сейчас его зовут Мирза Мехди. Не вздумай как-то его выдать! Ни взглядом, ни жестом. Все очень серьезно. Я не удивлюсь, если на борту «Петербурга» имеются люди из Секретного и политического департамента Индийского офиса.

– Что за лавочка? Британская разведка?

– Да, их индийское отделение. Народ там умный, подъесаулу придется нелегко. Но – чу! К нам идет Бисиркин. Давай уведем его в курительную комнату и разговорим на предмет побегов с Сахалина.

– Давай. А в конце осторожно и про Японию. Как, мол, туда наши каторжные попадают?

Так они и поступили. Безотказный штабс-капитан дал завлечь себя в мужскую комнату салона. Троица уселась полукругом на диване. Офицеры закурили, а Лыков вытребовал чаю. Он же и начал разговор.

– А вы знаете, Сергей Иванович, что ваши имя-отчество означают на арго уголовных?

– Нет, – растерялся тот. – А как имя и отчество могут угодить в жаргон?

– Редко, но бывает. Например, Каролина Ивановна – это гиря на ремне. Кстати, страшное оружие! Меня им однажды чуть не уложили в Автово… Фома Иванович – большой лом. А Сергей Иванович означает висячий замок.

– Правда? – удивился Бисиркин. – Но почему?

– Сергей Иванович – это большой замок, амбарный. А маленький называется Сережка. Уже без отчества.

– Ну тогда понятно. Сережка – это дужка от замка, вот и прозвали. А я три года караулю мазуриков, а про то не знал! Я – и замок…

– Кстати спросить, Сергей Иванович, как вы туда угодили? Это же вроде наказания, так?

– Изволите ли знать, не так. А даже наоборот – поощрение.

– Поощрение? В эдакое место?

– А деньги? – покачал рано поседевшей головой Бисиркин. – Усиленный оклад жалованья, плюсом полуторные столовые. Казенная квартира с отоплением и освещением и бесплатная прислуга. Обычному строевому офицеру такое и не снилось…

– Какая прислуга? – удивился Таубе. – Вы же не денщиков так называете?

– На Сахалине любой, кто находится на службе, обложен прислугой со всех сторон. Лакеи и горничные имеются у самого ничтожного телеграфиста.