Мертвый остров

Тот чем-то напомнил сыщику его варшавского помощника Егорку Иванова[39]. Но был постарше и дела вел посерьезнее. Степан Алексеевич оказался коренной сахалинец. Его отец, известный на острове человек, долго служил смотрителем в разных тюрьмах. Сын не озлился, бесправных людей унижать не любил. В округе поэтому считался белой вороной. Надворный советник сказал коллежскому регистратору:

– Давайте служить вместе. Шелькинг, Ялозо, Акула-Кулак – это все дрянь. Но их много, они сила. Мне-то что! Я приехал и уеду. И потом, я им начальник. А вы? Согласны ли вы помогать мне гуманизировать каторгу? Ссорясь при этом с ялозами… Я нуждаюсь в советчике, знающем здешние порядки и особенности. Но чтобы был приличный человек. Вот как вы.

Фельдман задумался. Затем ответил:

– Я готов! Жил раньше, извините, без вас, и ничего, не съели. Авось и после вашего отъезда не сожрут. А послужить с таким руководителем когда еще выйдет?!

На том и договорились.

Вечером Алексей вызвал своего денщика и сказал ему:

– Иван, мы с тобой тут люди новые, а мне надо входить в дела. Начальнику округа правду узнать трудно. Понимаешь меня?

– А то! В оба уха станут дуть, как у них здесь все хорошо!

– Именно. Учти, я полицейский чиновник, жалеть уголовный люд не собираюсь. Сопли им подтирать… Но и несправедливости не люблю. Помоги разобраться.

– Как? – Ванька Пан смотрел с собачьей преданностью, но ничего не понимал.

– Ты свой для каторги.

– Ну?

– Разговори людей. Тебе скажут, а мне нет.

– А о чем говорить-то?

– О здешних порядках.

– Алексей Николаич! Скажите заради Христа так, чтобы я вас понял! А я уж в лепеху расшибусь, но исполню. О чем вызнать-то?

– Что в тюрьме творится. Честен ли смотритель. Что говорят про Ялозо. Много ли в округе лихоимства, или можно терпеть. О каких улучшениях мечтает каторга – из числа законных, конечно.

– Ага. Теперь понял.

– Ты походи по чайным, да и просто по улицам. В тюрьму загляни. Знакомых там имеешь?

– А как же! С одного сплаву – все промеж себя знакомы. А в Корсаковске и товарищей даже двоих имею, еще по Москве.

– Вот с них и начни. Ты рядом с ними привилегированный, с пустыми руками в гости не приходи. Вот тебе «красненькая».

– Благодарствуйте. Товарищи обрадуются, с куревом да мандрой[40] у всех плохо…

– Иван, мы с тобой договаривались, что ты мне денщик, а не доносчик, так?

– Ну, – сразу напрягся Ванька Пан.

– Такое дело… Мне надо узнать про японцев. Они как-то переправляют людей к себе на острова.

– Каких людей? Беглых?

– Да.

Збайков выпрямился, как гвардейский унтер, и сказал сиплым от волнения голосом:

– Извините, Алексей Николаич, но об этом я вызнавать не буду!

Лыкову стало неловко. Они же договорились! Все сыщицкий зуд, будь он неладен…

– Хорошо, это ты меня извини. Иди.