Мертвый сезон

Стаканыч с кряхтением вынул из-под скамьи и осторожно, без всплеска, опустил за борт крупный булыжник в старинной веревочной авоське. К ручкам авоськи был привязан прочный шнур, аккуратными кольцами свернувшийся под скамьей. Глеб следил за тем, как скользит по краю борта, разматывается, уходит в глубину крепкая нейлоновая веревка с завязанными через равные промежутки узлами.

– Двенадцать метров, – торжественно объявил Стаканыч, когда импровизированный якорь лег на невидимое дно.

– А вода-то чистая, – заметил Глеб. – Может, это не то место? Должно же вокруг канализационной трубы хоть что-то плавать!

– Так дождя не было давно, – спокойно возразил Стаканыч. – Недели полторы, а то и все две. Вот грязь и рассосалась. Это ж не ванна – море, чудак! Что ж ты такой недоверчивый-то, а?

– Станешь тут недоверчивым, – проворчал Глеб. – Я вчера попросил таксиста подбросить меня до хорошего винного магазина, так, не поверишь, минут сорок по городу колесили! Ну, расплатился я, коньяк купил... Дай, думаю, прогуляюсь, пройдусь куда глаза глядят. Два квартала прошел, гляжу – ба, да я ж на этом самом месте час назад в такси садился!

Стаканыч понимающе хмыкнул, разматывая удочки.

– Так то таксисты, – пояснил он. – Они приезжих за людей не считают, творят с ними что хотят. А я добро помню. Вот порыбачим, и пойду на набережную, погляжу, что там и как. Правда, боязно чуток, а все-таки, как не сходишь туда денек, вроде чего-то не хватает... Ну, гляди сам. Вон, мысок видишь? Домик белый видишь на нем? Это насосная станция. То есть не насосная, конечно, тут самотеком все сливается в лучшем виде, а... ну, как ее? В общем, заслонки там, вроде шлюзов. Надо – открыл, не надо – закрыл...

– Надо же, как все серьезно, – сказал Глеб. Он будто наяву увидел перед собой непробиваемую стену ржавого, обросшего толстым слоем тихо шевелящейся подводной дряни металла, и ему сделалось не по себе. – А смысл в этом есть?

– Ясно, что нету, – рассеянно отозвался Стаканыч, колдуя над наживкой. – Потому их и не закрывает никто. Как построили, так оно и стоит никому не нужное.

– А зачем тогда строили? – удивился Глеб.

– Да мэр наш бывший построил зачем-то... Может, деньги отмывал, а может, перед начальством выставиться хотел, как он о чистоте и здоровье горожан радеет... Кто ж его знает, чего он на самом деле хотел? Сколько веков городу, и никогда в нем ливневки не было, обычными желобами обходились, а тут на тебе – новшество! Далась тебе эта канализация, – добавил он, протягивая Глебу готовую к употреблению удочку. – Будто и поговорить больше не о чем. Гляди, туман редеет, сейчас самый клев начнется. Ну, Федор Петрович, с богом! Ни хвоста тебе, ни чешуи!

– К черту, Степаныч, – ответил Глеб и, несильно размахнувшись, забросил удочку.