Мертвый сезон

Потом дурацкая льстивая улыбка медленно сползла с его лица, он так же медленно выпрямился и, не глядя по сторонам, скрылся в казино. Двигался он так, будто каждый шаг давался ему с трудом. Все еще стоявший посреди парковки вышибала в малиновом пиджаке проводил его полунасмешливым взглядом, а потом взял с тротуара две никелированные металлические стойки и установил их в наружных углах только что покинутого "Мерседесом" парковочного места. Между стойками вышибала протянул латунную цепочку, на которой болталась прямоугольная табличка с какой-то надписью.

Все это Глеб заметил краем глаза и мысленно отодвинул в сторонку, как не имеющее значения. Внимание его было сосредоточено на одной мелкой детали, которая вдруг показалась ему очень важной. Лениво потягивая кофе, спрятав глаза за линзами темных очков, он неотрывно смотрел на отражение решетки ливневой канализации, расположенной у самого бордюра, как раз в том месте, где минуту назад стоял серебристый "Мерседес" Гаспаряна.

Когда вышибала, выкурив напоследок еще одну сигаретку, скрылся наконец в вестибюле казино, Глеб расплатился с официанткой, отпустил искренний комплимент по поводу качества кофе, отодвинул плетеное кресло, встал и обернулся. Надпись на табличке оказалась именно такой, какую Глеб ожидал увидеть. "Служебная парковка", – гласила она.

Перед тем как проведать Стаканыча, Глеб заглянул на набережную. Обидчик старика, которого тот называл, кажется, Костей Завьяловым, стоял на своем обычном месте, возле складного стенда с аляповатыми, беспомощными картинами, и глядел на мир сквозь стекла огромных, как велосипедные колеса, солнцезащитных очков. Глеб даже удивился: где он такие откопал? Очки были древние, в широкой и угловатой пластмассовой оправе, имитирующей рог, с темно-зелеными, заметно поцарапанными стеклами. Увы, как ни были огромны эти очки, они очень плохо скрывали жуткий кровоподтек, заливавший переносицу и оба глаза свободного художника Кости Завьялова. Из-за того что одна половина лица сделалась заметно больше другой, разбойничья борода Завьялова торчала вкривь и вкось; двигался же он так, словно каждое движение причиняло ему боль.

Остановившись прямо напротив него, Глеб демонстративно огляделся. Место, на котором вчера торговал Стаканыч, сегодня пустовало, хотя вокруг художники и продавцы мелких сувениров стояли чуть ли не друг у друга на головах.

– Это хорошо, – сказал Завьялову Глеб, не дав себе труда поздороваться. – Вижу, голова на плечах у тебя имеется, хоть я в этом сомневался. Если так пойдет и дальше, доживешь до ста лет и умрешь от старости в своей постели. Только имей в виду, если Степан Степанович пожалуется мне – неважно, на что именно, хотя бы и на погоду, – сделаю то, что обещал.