Мертвый сезон

Чуть дальше, за расплывчатой линией взбаламученной ими воды, покачивались яркие пятнышки катамаранов, а еще дальше, там, где вода теряла бирюзовый оттенок и наливалась густым ультрамарином, легко чертили синеву косые паруса прогулочных яхт. Окно было плотно закрыто, но Глебу все равно казалось, что дующий с моря легкий ветерок доносит до него запахи воздушной кукурузы и жаренного на углях мяса.

Он вынул из нагрудного кармана мятую пачку, рассеянно вытряхнул оттуда последнюю, чудом уцелевшую сигарету и закурил. "Осень, – подумал он, глядя вниз, на утыканный яркими полосатыми грибами зонтиков пляж, – без пяти минут октябрь... Вот уж действительно, если есть на свете рай, так это Краснодарский край..."

Смотреть на бесконечно продолжавшийся внизу праздник жизни почему-то стало неприятно. Наверное, Глебу было бы легче, если бы все здесь оказалось серым и унылым, если бы у дверей гастрономов стояли длинные очереди за хлебом и серыми макаронами, а набегающая на грязный пляж свинцовая морская волна колыхала толстый слой прибитого последним штормом мусора. Но ничего этого не было, и работать поэтому не хотелось, а хотелось махнуть на все рукой, расслабиться и пойти на пляж – накупаться всласть, познакомиться с веселыми девушками, выпить молодого вина и закусить шашлыком. Гнусно было думать о том, что буйство яркой, беззаботной курортной жизни, как ширма, скрывает обычный набор подлостей, всегда сопутствующих большой политике, – подкуп, шантаж, подлог и убийства.

Глеб докурил сигарету и с силой ввинтил окурок в донышко пепельницы. Пепельница сверкала такой первозданной чистотой, что казалось, будто с нее смыли даже микробов. За время отсутствия постояльца в номере навели идеальный порядок; Глеб открыл шкаф, бегло осмотрел лежавшую и висевшую там одежду, заглянул в оба чемодана. В чемоданах кто-то порылся – очень аккуратно, но недостаточно профессионально, чтобы Сиверов этого не заметил; в одежде тоже копались, и было неизвестно, сделала это убиравшая в номере горничная или кто-то еще. Глеб вынул из чемодана свежую пачку сигарет, сорвал с нее целлофановую обертку и бросил в мусорное ведро. Ведро тоже было чистое, хоть воду из него пей. Слепой усмехнулся и, закуривая на ходу, отправился к мини-бару: создав себе такую репутацию, надо было ее поддерживать.

Стоя под душем, он думал, правильно ли поступил, постаравшись с самого начала привлечь к себе внимание местной ментовки, вызвать подозрения в свой адрес – подозрения, которые после надлежащей проверки должны были показаться беспочвенными.