Мертвый сезон

– Он сказал, – продолжал Семирядный, – чтобы я позвонил в дверь. Он боялся, что Игорь ему не откроет...

– Правильно боялся. Он был один?

– С ним приехал еще один человек. Он был в штатском, но я его узнал. Подполковник Нургалиев, один из его заместителей, кажется. Он не то татарин, не то башкир... Такая, знаете, типичная внешность – широкое плоское лицо, узкие глаза, усы подковой, седые виски, волосы очень густые...

– Я позвонил в дверь. Игорь спросил кто, я ответил, и Скрябин сразу же потащил меня к лифту и вниз, на улицу. Я удивился: он ведь говорил, что хочет лично побеседовать с Игорем. Я ему так и сказал, а он велел мне взять такси и убираться. Сказал, что сейчас поднимется и побеседует...

– А что я мог сделать, что?!

– Не ори, мразь. Если бы ты так не трясся над своей драгоценной шкурой, Оловянников был бы жив. Он считал тебя своим другом, ты об этом знаешь? Так что не ори и рассказывай дальше.

– Да рассказывать-то, в общем, нечего, – вздохнул Семирядный. Из него будто вынули скелет, он обмяк в кресле, забытая сигарета у него в руке истлела до самого фильтра и погасла. – Утром Скрябин мне позвонил и велел молчать. А кому я мог рассказать?! – с надрывом воскликнул он, предвосхищая очередной вопрос Сиверова. – Еще он велел быть начеку и сразу позвонить, как только придет человек и начнет расспрашивать про Оловянникова и кассету. Он сказал: задержи его под любым предлогом и дай мне знать, это опасный преступник.

– И ты послушался, – констатировал Глеб, – и все из-за какой-то просроченной арендной платы... Дерьмо. Впрочем, читать тебе нравоучения – дело гиблое. Ты уже большой мальчик, сам должен все понимать, а раз не понимаешь – горбатого могила исправит.

– Я просто... растерялся, – тихо сказал Семирядный.

– Естественно. Я же говорю – дерьмо.

– Что теперь со мной будет?

Глеб тяжело вздохнул и принялся заталкивать пистолет в наплечную кобуру.

"Что-то я много болтаю, – подумал Глеб, – и, кажется, даже читаю нотации. Хотя, если вдуматься, чья бы корова мычала... Ведь, куда ни глянь, кругом я виноват! Сначала Стаканыч, теперь вот Оловянников... И ведь это еще не все!"

"Не помяли бы старуху, – подумал он озабоченно. – Жаль будет, ведь бабка-то – золото! Если бы еще не ее щи с тараканами..."

Он встал, поднял с пола штепсель и включил телефон.

– Сейчас я наберу номер, – сказал он. – Говорить будешь ты. Тебе ответит пожилая дама с заметным еврейским акцентом. Если ответит мужчина, сразу клади трубку. Сразу же, понял? Не то через пять минут у тебя тут будет полно омоновцев, а они шутить не любят. Но я думаю, что ответит дама. Зовут ее Роза Соломоновна. Скажешь ей, что она должна срочно явиться в редакцию.

– Зачем? – растерянно спросил Семирядный.