Мертвый сезон

Никитин мысленно удивился упорству и храбрости москвича, который в одиночку, не зная здешних мест, отважился пройти "коробочку", а потом подумал: "Да что с него возьмешь, с отморозка? Есть такие люди, которые ни о чем не думают и всегда поступают так, будто в запасе у них даже не девять, а девятьсот девяносто девять жизней, – лезут на рожон, не зная броду, суются в воду и направо и налево хвастаются своими сомнительными подвигами". Никитин усмехнулся – тоже мысленно, поскольку улыбаться с загубником во рту затруднительно: "Москвич небось считает себя первооткрывателем этого места, думает: надо же, какой я крутой, всех вокруг пальца обвел! Загнал себя в мышеловку, дурак, и ждет, когда за ним придут. Ведь это же тупик! По-английски тупик – "dead end"; "мертвый конец", значит. В данном случае вернее не скажешь, молодцы англичане..."

Он тронул Кокошу за плечо, указывая ему на плавные, размытые приливным течением борозды в песке на входе в "коробочку". Похоже было на то, что тут совсем недавно кто-то протискивался, волоча по дну какой-то груз – судя по глубине и размеру борозд, груз немалый. Москвич наследил, как корова в валенках. "Тем хуже для него", – подумал Никитин и показал Кокоше кулак с отставленным кверху большим пальцем: дескать, все отлично. Кокоша в ответ показал ему колечко, сложенное из большого и указательного пальцев: у меня все в порядке. Никитин кивнул в сторону прохода и погасил фонарь.

Помедлив секунду, Кокоша последовал его примеру. Стало темно, как в могиле, будто вокруг была не вода, а сырая нефть, и в этом мраке они всунулись в узкую щель "коробочки". Никитин впервые плыл здесь без света; ощущение было дьявольски неприятное, но он точно знал, что заблудиться тут негде и что ровно через десять метров они вынырнут в гроте. А свет, проникающий в грот через трещины в скале, увидят еще раньше, примерно на половине пути...

Вскоре они действительно увидели свет – не свет, собственно, а тень света, слабый намек на него, едва различимое сероватое пятно на фоне угольно-черного мрака. На душе у Никитина немного полегчало, и он напомнил себе: сразу же за "коробочкой" бросить мешок, достать пистолет и поставить на боевой взвод. И стрелять, как только в пределах видимости покажется цель. Хорошо бы заметить ее из-под воды и прямо оттуда, из-под воды, шарахнуть десятисантиметровой стальной иглой. Подводный пистолет – штука безотказная, только вот зарядов в нем маловато, всего четыре – по одному на каждый ствол. Зато убойная сила – мама, не горюй, особенно на суше...

Его вытянутая вперед рука вдруг наткнулась на препятствие, которого тут не должно было быть. Шарящие пальцы нащупали какие-то узловатые нити... Водоросли? Но откуда им тут взяться, здесь же никогда не бывает света...