Меч мертвых

Такое часто бывает, когда тяжко потрясён человек: сколько ни пои – не пьянеет, порежь – боли не ощутит… От слов ватажника у неё опять вся краска сбежала со щёк. Рысью взъярённой прыгнула к чужаку и меч приготовила для расправы:

– Ты!.. Что над батюшкой моим учинили, тати полнощные?!.

Длинный клинок светился и подрагивал, изготовленный для стремительного косого удара. Вертанётся Крапива – и полетит с плеч безобразная одноглазая голова! Варяг, однако, не двинулся. И грозной девки, похоже, не очень-то убоялся. Он ответил:

– Если ты Сувору Несмеянычу дочерь, то я тебе не друг и не враг…

– А чего ради пытать взялся, где сыскать его?..

Он откусил пирожка, отхлебнул из липового ковшика. И невозмутимо отмолвил:

– А спросить хочу, сколько на небе звёзд.

Крапива – иначе не скажешь – взревела медведицей:

– Немедля сказывай! Убью!..

И вовсе наметилась бить, но бесстрашно вмешался хозяин – богатый гость Кишеня Пыск. Шагнул между ними и собой заслонил чужака, отводя от него девкин меч:

– Ты, государыня моя Крапива свет Суворовна, вольна казнить его или миловать, но, не прогневайся, не в дому у меня. Этот человек у моего огня согревался, под моим кровом с Божьей Ладони хлебушко брал. Убить хочешь его, поди сперва со двора. Или мою кровь сначала пролей…

Крапива аж зубами заскрипела… Однако опамятовалась, остыла. Опустила меч, со стуком вдвинула в ножны. И пошла прямо к двери, более не присаживаясь за стол. Даже не покосилась на оставшееся угощение. Кмети, переглянувшись между собою, подобрали с деревянного блюда по пирожку да и потянулись за нею. Они бы посидели у Кишени ещё, так ведь и посестру бросать не годится…

Когда дверь за ними закрылась, купец остался наедине с одноглазым и с молодым ватажником, приведшим беспокойного гостя. Хозяин и работник, конечно, не радовались случившейся ссоре и не благодарили судьбу, направившую к ним пришлеца. Однако Правда для Кишени Пыска была не пустой звук, и он вновь подошёл к варягу:

– Ты бы, добрый человек, поберёгся… Это Рюриковичи, и они уж дождутся, пока ты с моего двора на улицу выйдешь!

Тот молча кивнул – дескать, спасибо. Но кивнул довольно рассеянно, словно к нему весь сыр-бор не больно и относился. Дожевал румяный пирожок и спросил:

– А не скажешь, богатый гость, где мне всё-таки воеводу Сувора Щетину сыскать?..

Кишеня присел на скамью:

– Так ты вправду, что ли, не ведаешь, о чём весь город толкует? Или надо мною посмеяться решил?..

Гордая Крапива отказалась посылать в детинец за помощью.

– Пятеро нас! – устыдила она побратимов. – Нешто не скрутим?.. – И посулила: – Пускай только покажет личико светлое…

Они стояли в распахнутых воротах, держась по ту сторону границы двора, закрывая выход на улицу. Улицы в Ладоге были широкие, да и дворы не маленькие.