Эпоха мертвых. Дилогия (СИ)

Ты влюбился в свою жену, а потом сам не заметил, как очарованность перетекла в зависимость, минуя самую важную стадию. Так бывает.

— И что, безответно любить невозможно? — Виктор не сдержал улыбки, заявления Беатрис казались ему наивными. Сколько ей лет? Семнадцать, что ли? Наверное, Пауло Коэльо начиталась. Ну, что теперь, зато Виктору стало действительно весело.

— Нет, — помотала головой девушка. — Невозможно. Если ты не получаешь взаимности, значит, это просто не твое, и ты просто угодил в капкан. То же самое касается всего остального.

— Например?

— Ну, например, работа. Вот любит человек, скажем, рисовать картины. Да, денег не много, но есть удовлетворение от работы, есть радость от того, что делаешь. Но он идет в бизнес или политику, где приходится прорываться сквозь тернии к звездам, и, даже если невероятным чудом человек пришел к богатству, то какой ценой? Истрепанные нервы, вычеркнутые из жизни годы и пустота в сердце от того, что занимаешься не своим делом. Все, что «твое», всегда дается легко и естественно.

— Интересная точка зрения, — кивнул Виктор, собрался с силами и спросил. — Прости меня за нетактичность, но сколько тебе лет?

— Так и хочется спросить — а сколько дашь? — хихикнула Беатрис. — Двадцать семь.

— Выглядишь ты на двадцать, не больше.

— Пикап-мастер, классический ход.

Девушка внезапно потрепала Виктора по плечу, отчего тот зарделся. Честное слово, он старше ее на пять лет, но при этом чувствует себя несмышленым сопляком, которого учит жизни умудренная опытом дама. И хватит краснеть, черт тебя дери! Даже с Ленкой он так часто не смущался, а уж та, когда хотела подшутить, неизменно била прямой наводкой по самым больным местам. Беатрис же действует менее явно, но стратегически более грамотно."

"Не прошло и часа, как темно-зеленый рено пересек бельгийскую границу, и асфальт под колесами сразу же зашумел, даром что был такой же гладкий и ровный, как французский. Виктор знал, что французы любят подтрунивать над бельгийцами, но не догадывался, насколько они изобретательны. Беатрис буквально засыпала Виктора шутками и анекдотами, на редкость остроумными. Смешно было до слез, пришлось пару раз даже сбросить скорость и как следует просмеяться.

Образ бельгийца для француза был как образ жителя крайнего севера для русского. С реальностью все это не имело ничего общего (кроме того, что дороги в Бельгии, как выяснилось позже, и вправду хуже), но для веселья годилось прекрасно.

В городке Монс, на фоне живописной архитектуры Старой Европы, Виктор объявил привал. Он остановил машину возле огромного, слишком огромного для такого маленького города продуктового магазина, где нашлась еда и для Оскара.