Эпоха мертвых. Дилогия (СИ)

— То-то и оно. Сделай это наши, гм, враги, то они бы подготовились, не пустили заразу к себе, — продолжал я. — Тем более что у многих первичных зараженных болезнь проявилась спустя двенадцать часов, а то и позже. Это сейчас, если тебя укусят или если будет контакт со слюной или кровью зараженного, все произойдет сравнительно быстро — да и то это еще неизвестно, информацию-то мы пока только из Интернета черпаем. А тогда, после первого контакта с вирусом люди умудрялись чуть ли не до Австралии из Ижевска добраться, прежде чем им крышу сносило.

Километры дороги стремительно таяли под массивными колесами американского пикапа — я стабильно двигался под сто тридцать, правая нога аж затекла от неподвижного контроля педали. Вскоре небо начало светлеть, и мы поехали еще быстрее. Ради любопытства Леха попробовал поймать какую-нибудь радиостанцию. Он долго колдовал с навороченной магнитолой, но единственным сигналом было записанное и закольцованное сообщение от вооруженных сил Белоруссии и России, о том самом лагере под Могилевом. Здесь оно звучало уже не слишком четко, но пока вполне разборчиво.

Неожиданно надо нашими головами сгрудились свинцовые тучи, и полил сильный дождь. Что ж, опять непогода. Здорово разошелся ветер, загудел так, что сразу же захотелось свернуть с шоссе и переждать бурю. Такая же идея посетила Леху.

Долго искать место нам не пришлось — едва мы миновали съезд на Минск, как попалось большое придорожное кафе.

— Леха, буди пионеров, они что-то совсем обнаглели уже, — я зевнул и потянулся, морщась от покалывания в одревеневшей спине. Шея затекла, стоило качнуть головой, как раздался мелодичный треск суставов. А это, говорят, вредно.

Коль даже на голодный желудок клонит в сон, это значит, прикорнуть придется. Тем более что уже через несколько часов нам с Лехой предстоит отделиться от товарищей и поехать в Гдыню, а это опять дорога, и не самая близкая, и снова внимание и риск.

Мне было немного стыдно, что из-за моей блажи могут пострадать мои друзья, но я не мог по-другому. Я должен был попасть туда. У парней, увы, в этом мире не осталось о семье никакой памяти, кроме разбросанных по всей стране дальних родственников, а вот у меня в польской квартире хранились кое-какие фотографии и памятные вещи, которые я из сентиментальности прихватил из дома два года назад. Иногда приятно было просмотреть снимки из девяностых, вернуться мыслями в детство…

Я ведь никого с собой не тащил, Леха сам напросился, а остальные поддержали. А так, если бы я один поехал, им втроем было бы ничуть не хуже, чем со мной вчетвером — толку от меня немного, отряд, как говорится, и не заметит потери бойца. Вот Леха — это другое дело. Именно из-за его выбора меня совесть и пилит, зараза.