Мертвые хризантемы

Пудру и помаду у меня забыла Кику после одной из своих ночевок, но мне необходима была заколка, и я не придумала ничего лучше, как украсть ее у подруги – просто взяла с полочки под зеркалом в ванной во время празднования дня рождения Аниты, куда меня пригласили тоже. Честное слово, я не собиралась никого убивать… Если бы Максим не схватил меня и не попытался изнасиловать прямо на капоте машины, ничего бы не произошло… Но случилось так, как случилось, и единственное, что я успела, – это вырвать из пучка волос заколку и всадить ее между ребер напавшего. Когда Максим мешком упал на землю и задергался в предсмертных судорогах, я очень испугалась. В моей руке была зажата заколка, и я как зачарованная наблюдала за упавшей с ее кончика на землю каплей крови. Почти не соображая, что делаю, я воткнула ее обратно в волосы, села в машину и поняла, что нужно срочно что-то придумать. С одной стороны – кто может заподозрить меня, Людмилу Лагутину, в том, что я вообще была знакома с этим Колывановым? На сайте я называла себя Кику. А с другой… реальная Кику в последнее время стала совсем невменяемой, так что вполне могла и убить кого-то, почему нет? Главное – организовать побольше улик. Идея с цветком хризантемы пришла мне в голову, когда я ехала из карьера, куда выбросила труп Максима, домой. Пришлось завернуть в коттеджный район, благо, часто бывая в доме Кику, я знала и код от ворот, и то, как расположены фонари во дворе, что дало мне возможность пробраться в оранжерею, сорвать первый попавшийся цветок. Оставалось только вернуться и сунуть его в карман куртки Максима. Мне уже не было страшно – в его бумажнике я нашла фотографию молодой женщины и маленькой девочки и все поняла. Он был такой же, как другие. Изменник, предатель и к тому же насильник. Не о чем жалеть.

Дома я сразу залезла в душ и скребла себя жесткой мочалкой так, словно хотела содрать кожу. Мобильный телефон, который я вытащила из кармана Максима, спрятала под ванну, задвинула в самый дальний угол. Я еще не совсем твердо решила, что буду делать дальше, и, возможно, если бы Кику не позвонила утром и не сообщила, что собирается лететь на выставку хризантем в Японию в конце сентября, я передумала бы так жестоко наказывать ее за все свои детские и юношеские обиды. Но тут в моей памяти всплыло все – праздники, которые устраивал ей отец, где я присутствовала в качестве совершенно чужого человека, просто подружки. Ее красивая и модная одежда, украшения, косметика – все, чего у меня никогда не было. Ее легкая и беззаботная жизнь. Доставшиеся ей совершенно ни за что все деньги отца и права на его изданные книги по японскому искусству.