Мертвые хризантемы

В их квартире я оказалась в тот день, когда отравилась Динкина мать. К этому времени моя мама устроилась на цементный завод, и мы, обменяв свою квартиру на меньшую, перебрались в Осинск, что, конечно же, облегчило мою жизнь. Мы с Диной стали практически неразлучны, я пошла в ту же школу, где училась она, и на переменах мы непременно секретничали в уголке, вызывая недоуменные взгляды моих и Динкиных одноклассников. Два изгоя сошлись и вцепились друг в друга, чтобы как-то выжить среди сверстников, не прощавших мне то, что я новенькая и пришла в середине года, а Динке – ее характер и странность. Но нам никто и не был нужен.

В тот мартовский день со мной случился неприятный казус – в школьном дворе меня толкнул в растаявшую снежную кашу одноклассник, здоровенный второгодник Гавриков. Я растянулась во весь рост, намочила и пальто, и колготки, и даже шапку. Пока дойду до дома – простыну, и Динка, жившая через дорогу, предложила зайти к ней и все быстренько почистить и высушить.

– Моих все равно дома до вечера не будет, – объяснила она, когда я в очередной раз заупрямилась. – Мама на работе, а папа куда-то с утра уехал, сказал, что будет поздно. А ты в таком виде еще и насморк подхватишь, а то и похуже чего, а у нас концерт через две недели.

Словом, выбора у меня не осталось, пришлось идти…

Впустив меня в квартиру, Динка небрежно сбросила прямо на пол у вешалки дорогую белую дубленку – страшную редкость в нашем городке – и пошла куда-то вглубь квартиры, велев мне раздеваться и проходить. Я замешкалась, пытаясь расстегнуть верхнюю пуговицу на пальто, но петля-резинка закрутилась намертво и не поддавалась. Я крутила ее во все стороны и вдруг услышала истошный визг Динки. Мгновенно сбросив сапоги, я побежала на голос и замерла на пороге спальни, пораженная увиденным. Динка стояла на коленях перед кроватью и, закрыв ладонями лицо, раскачивалась из стороны в сторону и выла, а на кровати, аккуратно заправленной красивым красно-коричневым покрывалом с кистями, лежала ее мать, одетая в странную одежду, и, казалось, спала. Рядом на тумбочке лежало несколько пустых упаковок от таблеток. Мне было всего двенадцать, но я в ту же минуту поняла, что мать Динки мертва и причиной наверняка стали таблетки.

Динка выла все громче, я зажала уши, совершенно не понимая, что делать, и в этот момент в дверь позвонили. Я вышла в коридор и, подойдя к глазку, спросила:

– Это соседка. Что там у тебя происходит, чего ты орешь, как дурная?

Я с трудом отперла замок и впустила женщину в теплом длинном халате. Она удивленно оглядела меня с ног до головы и спросила:

– Она там… в спальне… мне кажется, что ее мама умерла…

Тетка секунду смотрела на меня, приоткрыв рот, а потом ринулась в комнату, откуда заорала не хуже Динки.