Мертвые игры 3

«Забавно, — потусторонний голос был едва слышен сквозь грохот недовольных туч и треск электрических разрядов, — ты знаешь кто я».

«Я вижу, кем ты был, — ответила мысленно».

Но лич услышал.

И произнес странное:

«Ты из приспешников вечных, девочка».

Никогда не думала о том, что скаэны как вид известны лишь отступникам. Но рассказывал мне о них дядя Тадор и больше никто. Малочисленны, опасны, служат свету и только свету. Презирают тьму. Но то, что я видела сейчас… Разве это служитель света?

Загудели, загрохотали тучи, грозясь вновь сомкнуться и прервать контакт, и понимая, что времени мало, я вновь вгляделась в просвет между облаками, но спросить не успела, лич заговорил первым:

«Откажись от Мертвых Игр. Ты мешаешь. Мне мешаешь. Вечным мешаешь».

Я ответила:

«Нет».

И вдруг чудище подалось вперед и прорычало:

«Ты же своя! Ты своя, никто иной не способен управлять магией Смерти! Отступи, не мешай мне выполнять приказ!»

Грохот, тучи сомкнулись, сотни, тысячи ударов молний иглами впились в сознание, изгоняя из потустороннего мира.

Открыв глаза, я медленно поднялась, пошатнулась и если бы не лорд Гаэр-аш, несомненно, упала бы. Но после я сделала то, чего делать совсем не следовало — шагнула к ректору, прижалась к нему, уткнулась лбом в грудь и начала прислушиваться к биению сердца. Мне сейчас нужно было слышать именно это — удары сердца, биение жизни, пульсацию крови… Потому что мое собственное сердце не билось! Мое собственное оказавшись на грани перехода биться перестало, и сейчас мне нужно было убедиться самой и убедить себя, что я живу. Что это жизнь!

Удар первый, неуверенный, второй и сердце отчаянно затрепетало, в то время как сознание все еще плыло, дыхание было затрудненным, а кончики пальцев будто покалывало настолько сильным холодом, что зимний морозный ветер, ласково трепавший выбившиеся из под шапки волосы, показался неожиданно теплым… живым. Как живой, но обжигающе-горячей была ладонь лорда Гаэр-аша, медленно поглаживающая меня по спине.

Запоздало осознаю, как двусмысленно выглядит все происходящее, в особенности мое спрятанное на его груди лицо. Вздрогнув, попыталась отпрянуть, но ректор удержал, властно и уверенно, вновь привлек к себе, и погладил пальцы моей руки, которая все еще оставалась в его ладони.

Повторно попытавшись вырваться, я вскинула голову и замерла, заметив крайне задумчивое выражение лица Гаэр-аша. Но впору самой было впасть в задумчивость, когда ректор произнес:

— Лич… забавно. Правда не совсем понял к какому жреческому культу принадлежит. Так значит отступники. Что ж, нечто подобное я и предполагал с момента появления измененной нежити.