Мертвые игры 3

И, глядя в пол перед собой, тихо добавила: — Вот только я хочу быть не только любимой, я надеюсь, что и сама буду любить…

Признание, которое я не озвучивала даже самой себе. Но я очень любила дядю Тадора, любила искренне и всем сердцем, и где-то в глубине души теплилась надежда, что я еще кого-нибудь смогу полюбить так же сильно. Наивно и глупо, я понимаю, но жить без надежды еще глупее.

Ректор промолчал.

Через некоторое время я подняла голову и взглянула на него. Гаэр-аш улыбнулся, с какой-то грустью и даже тоской, и произнес:

— В каждой паре один любит, второй позволяет себя любить. Это реальность, Риаллин, жестокая, но объективная реальность. Понимаю, что в силу своего возраста ты убеждена в существовании сказочно прекрасной взаимной страсти, и не буду спорить, она существует. Правда ее существование длится от двух недель, до двух месяцев, а дальше… В каждой паре один любит, второй позволяет себя любить.

Сложно сказать почему, но тихо ответила:

— Я бы предпочла любить.

Усмехнувшись, Гаэр-аш чуть растягивая гласные протянул:

— Женщины неизменно выбирают второй вариант, ты поступишь так же.

Не став спорить, сказала:

— Возможно, хоть и сомнительно, но это будет мой выбор.

Ректор повел плечом, демонстрируя явное неверие, затем приказал:

— Поднимайся, на сегодня достаточно и слов и упражнений. — Усмехнулся и добавил: — И можешь испытывать ко мне весь спектр чувств от ненависти до негодования, но ты не справилась, Риаллин, соответственно я не допускаю тебя к участию в Мертвых играх."

"Внутри все похолодело, но прежде чем я попыталась возразить, Гаэр-аш добавил:

— И не советую пытаться заниматься медитацией вне моего поля зрения, даже из твоего повышенного чувства упрямства. Мне ведь не нужно объяснять, насколько плачевным может быть итог? — рука с аристократически длинными пальцами указала на все еще обозленных призраков.

Ощущение, что у меня под ногами разверзся ад!

— Можешь идти, — милостиво дозволил глава Некроса.

Я осталась сидеть на месте, потрясенно глядя на ректора. Глаза, против воли, наполнялись слезами.

— Не стоит на меня так смотреть, — лорд Гаэр-аш был совершенно невозмутим и непробиваемо спокоен, — какими бы ни были мои чувства к тебе, факты более чем красноречивы — ты не способна контролировать свою новую магию, не особо стремишься ее скрыть, даже после того как была предупреждена о последствиях, твое умертвие не готово к играм, ты не готова к играм. Все что мы имеем в сухом остатке — твое ослиное упрямство и мое чувство вины, которое этому упрямству потворствовало.