Мертвопись

Ну а куда денешься? Вот только совсем недавно расплатились… Но зато теперь у нас есть свое законное пристанище…

На вопрос Гурова, не знает ли она, где Снякунтиков может обитать в настоящее время, Галина пояснила, что краем уха слышала от одной из бабушек, проживающих в этом же подъезде, будто он в соседнем микрорайоне сошелся с какой-то особой намного старше себя. Но с кем именно и где та женщина проживает, она не знала.

– А с того времени, как вы сюда вселились, этот человек здесь не появлялся? – Лев достал рисованный портрет Жерара Снякунтикова и показал Галине.

– Это он и есть? – удивилась она. – Хм-м-м-м… А вы знаете, как-то раз… Ну, месяца полтора назад, похожий на него тип сидел на лавочке у нашего подъезда. Да, да, скорее всего, это он и был! Скажите, Лев Иванович, а он не опасен?

Гуров неопределенно пожал плечами, не зная, как лучше сказать. Пугать не хотелось, но и говорить о Снякунтикове как о «белом и пушистом» тоже было не резон."

"– Галя, не хотел бы вас пугать, но… С головой у него, конечно, не все в порядке. Правда, насколько я знаю, к людям агрессии он не проявляет. Он отчего-то бывает агрессивен к полотнам художников. Года три назад пытался порезать картину одного самодеятельного художника на уличном вернисаже. Его отправили к психиатрам. В клинике его лечили и потом выпустили. Я не думаю, что он очень уж опасен, но… Все же, на всякий случай, если вдруг здесь появится, немедленно нам сообщите. Вот моя визитка.

Закончив разговор с Галиной, Лев попросил познакомить его с кем-то из старожилов этого дома.

– А-а, ну так давайте провожу вас к тете Шуре, – предложила Галина, – она этажом выше. Она здесь живет как бы не с восьмидесятых…

Тетя Шура оказалась рослой строгой дамой лет семидесяти. Когда-то она работала учительницей русского языка и литературы, поэтому изъяснялась очень грамотно. Узнав, кто к ней пришел, тетя Шура (точнее сказать, Александра Евгеньевна) охотно согласилась рассказать о Снякунтиковых все, что о них знает. Прежде всего она поведала, откуда у Жерара такое экзотическое для России имя.

– Его мать, Вера, с детства была ярой фанаткой этого красавчика-француза Жерара Филиппа. Знаете о таком? Вот! А комедия «Фанфан-Тюльпан» – это был ее любимейший фильм. В честь этого француза она и назвала своего сына Жераром…

Как рассказала тетя Шура далее, Вера Снякунтикова настолько пылала любовью ко всему французскому, что даже родить ребенка решила только от француза. А тут, как раз в восемьдесят пятом, состоялся Всемирный фестиваль молодежи и студентов в Москве. И вот Вера, тогда еще учащаяся одного из столичных ПТУ, специально нашла себе французского студента. Познакомилась с ним в одном из кафе, пригласила домой, где и затащила к себе в постель.