Мертвое ущелье

Дело идет о жизни или смерти его, Крюгера... Да и не видно на море кораблей с их прожекторами.

Ему показалось, что он слышит какой-то едва заметный шорох метрах в тридцати по склону вправо,— там темнеют как будто кусты. Он направил туда фонарик и резко включил его.

Луч вспыхнул, уперся в густой куст, и между ветками куста Крюгер отчетливо увидел голову, лицо человека. Только мгновение он видел это лицо. Едва фонарь зажегся, как оно исчезло. Лицо было необычным: гладкое, молодое. Как будто женское или лицо юноши. Штурмфюрер разглядел за эти короткие мгновения длинные волосы и горящие глаза...

Он выключил фонарь, перебрался на другое место, прислушался. Кругом было тихо. Даже ветер смолк на побережье, только чуть слышно шелестело о берег море. Еще минут пять он слушал тишину леса, пытался увидеть что-то во мгле. Ничего не увидел. Но не видно и не слышно было также патрульных кораблей русских. И тогда, как только он снова уловил едва заметный шорох в кустах, уже в другом направлении, он снова включил фонарик и снова оцепенел. В луче электрического света желтым огнем сверкнули звериные глаза, и он отчетливо различил в кустах звериную голову, похожую на волчью. Голова скрылась в зарослях, и он выключил фонарик...

Долго лежал в каком-то тяжелом оцепенении, судорожно сжимая в дрожащей руке «парабеллум», из которого он стрелял без промаха. Лежал, не шевелясь и уже не включая фонаря, долго, час или, может, два часа, пока не забрезжил серый осенний рассвет.

21. ПОСЛЕДНЯЯ ШИФРОВКА

Вернувшись в пещеру, Игнат и Хромой целый день спали, будто после тяжелой и долгой охоты. Однако и на этот раз юноша неоднократно просыпался, подходил к бочке, где в воде лежали ягоды, и пил кислую розовую воду. Один раз в середине дня раздул огонь и некоторое время сидел возле алых угольев, пристально вглядываясь в их мерцание, в трепет синих и красных язычков пламени. Потом снова лег на шкуры и спал, свернувшись как волк.

Ему снились мертвые люди, но совсем не похожие на тех двух, которых Хромой отыскал сегодня ночью в расщелине скал под ветками. Он чувствовал, что эти мертвые люди, которых он видит сейчас во сне, чем-то дороги ему, он чувствовал, что это беда, несчастье для него, что они умерли. И снова вдруг взвивалось над серой землей, озаряя черное небо, яркое, алое и прозрачное пламя его воспаленной памяти.

Он вглядывался в эти видения, пытался вспомнить или понять и никак не мог это сделать. Он все время чувствовал, что эти люди, поселившиеся в подземном логове возле моря, как-то связаны с его больной памятью, с его неизвестной ему прошлой жизнью.