Мертвое

От воды остро пахло хвоей и нежно — розовым мылом. Несколько раз прислужницы бодро доливали в чашу что-то белое, то ли молоко, то ли какой-то отвар — чтобы кожа стала нежной и гладкой."

"Я даже почти задремала, но меня вытащили, растянули на горячем каменном столе и принялись массировать, скрести, натирать жесткой рукавицей, бить веником, мазать чем-то липким и вонючим, снова скрести, мазать и мыть. Порой казалось, что мне сдирают кожу, а когда ноги и руки залили горячим воском и принялись отдирать его вместе с волосками — я и вовсе взвыла и попыталась уползти, но мне не дали.

Я думала, что мое приютское прошлое подготовило меня к любой жизненной пакости, но тогда я ничего не знала о процедурах в домах роскоши!

К чести этого дома, работающие в нем девушки не позволили себе ни одной ухмылки при виде моих натруженных рук, загрубевших пяток или обломанных ногтей. Иветта лишь раз цокнула языком, увидев шрамы на моем боку. Рубцы сплетались в узор — странный и жутковато-притягательный.

— У нас есть целитель, двери-ас, способный убрать такие застарелые отметины, — доверительно поведала Иветта. — Правда, потребуется несколько посещений, слишком глубокие шрамы. И рисунок такой странный… словно рукотворный…

— Не беспокойтесь, — оборвала я, невольно скопировав тон Ардены. — Этот шрам я убирать не собираюсь.

Не зря же я вытерпела эту боль. В качестве обезболивающего тогда пришлось использовать дешевое вино, которое тоже где-то раздобыл мой лихой друг.

«Этот нож сделал один из двери-асов, — шептал мне Ржавчина, пока я кусала от боли губы. Бок горел огнем, словно меня поджаривали. Но я молчала, боясь привлечь к нам внимание настоятелей. Очередная линия — и я зашипела сквозь зубы, а Ржавчина вдруг прижался губами к моей шее. Его лицо было бледным, даже рыжие глаза выцвели. — Потерпи… Это волшебный нож. И теперь ты всегда будешь помнить обо мне. А еще — мы найдем друг друга, где бы ни оказались…»

Наверняка Ржавчина врал, и нож был самым обычным, позаимствованным на кухне приюта. Но я верила. Так было легче терпеть боль…

— Госпожа? Проснитесь…

Кажется, я задремала.

Открыла глаза и села, с удивлением тронула свою кожу. Такой мягкой и нежной она не была даже в день моего рождения! Я вытянула ноги и растопырила пальцы, изучая. Аккуратные ноготки, розовые пятки и — ни единого волоска! Изумительно! Моя кожа сияла, словно ее присыпали золотой пудрой!

— Эликсир господина Бартуфлоя, — пояснила с улыбкой Иветта. — Он поистине выдающийся двери-ас, говорят, его эликсиры и притирки заказывают даже из столицы. Эффект сохранится около месяца, потом процедуру необходимо повторить.